Чуть скривив губы от замечания, вампир кивнул и, закрыв за собой двери, присел в одно из кресел, выжидательно уставился на мужчину в бадье, которую можно было бы назвать произведением искусства. Толстые стенки ванной были испещрены искусными узорами, сама медь отполирована до блеска, но в таком малоосвещённом помещении это значило не много. Похоже, его собеседник не собирался вылезать из горячей воды и чувствовал себя вполне уютно, где бы то ни было. Смоляные волосы его липли к бледной, мокрой коже, не подобранные, как обычно, лентой или серебристым украшением. Да, Император определённо знал толк в уюте и том, как брать от жизни всё – его расслабленная поза так и кричала о его абсолютном спокойствии и уверенности в себе. И иногда Джинджер желал выглядеть точно так же, чтобы достаточно было взглянуть на расправленные расслабленные плечи, поглядеть в спокойные ледяные глаза и понять: перед тобой истинный повелитель. Возможно, проживи он столько же, сколько его отец, он бы, несомненно, начал походить на короля, но было в его образе что-то иное, что невозможно передать через гены или рассказы. Приходит само с бесконечным опытом и длинной жизнью. А жизнь Кристофера, безусловно, была долгой и яркой.
– Ну? – не выдержав пытки собственным отцом, несколько резче, чем требовалось, протянул Джинджер, стискивая подлокотники кресла. – Зачем я тебе понадобился?
– «Ну»? – тихо переспросил мужчина, поворачивая голову к сыну и слегка приподнимая бровь, но плавность его движений была столь обманчива, что младший Мерт невольно пожалел о собственной резкости. – Не забывай, с кем говоришь, мальчик. А теперь скажи мне – ты видел своего брата?
– Которого из? – вновь не справился с раздражением Джинджер.
– Не нервируй меня, Джинджер. И запомни, у тебя только один брат – тот, что сейчас сидит на цепи у Морнемира. А тот, который возомнил себя Королём Светлых – чересчур гордый и глупый комок шерсти. Возвращаясь к началу – ты видел своего брата?
– Да, – сквозь зубы прошипел младший Мерт, не сводя взгляда с Императора, расслабленно время от времени проводившего по собственным крепким рукам и плечам ладонями, увлажняя. – И первое, что он сделал – плюнул в меня. Я не понимаю, зачем он нам сдался, отец. Ни Льюис, ни его прославленная армия не выдержат натиска, мы легко их сомнём. Даже Павший не стоит таких предосторожностей. Почему бы просто не оторвать ублюдку голову и повесить её над воротами?
– Хорошо, что ты напомнил мне, – не дав сыну закончить мысль, произнёс Император, поднимаясь из воды и заставляя Джинджера стыдливо и зло отвернуться. – Я велел тебе забрать у магов одну вещь. Ты это сделал?
– Но…
– Ты это сделал? – с большим нажимом повторил Император, уже завернувшийся в халат и плавно опустившийся в кресло напротив Джинджера.
Пока младший Мерт пытался справиться со злостью и гневом, Кристофер неторопливо раскрыл серебряный портсигар, ничуть не обращая внимание на лёгкое покалывание в кончиках пальцев, извлёк в тусклый свет свечей сигарету и неторопливо раскурил её. Внимательный и прохладный взгляд послужил напоминанием о том, что правитель всё ещё ждёт ответа, не собираясь делать исключение даже для собственного ребёнка.
– Я зашёл к ним, но они сказали, мол, ещё не готово. Не смотри на меня так. Это не моя вина, что они там день напролёт только и делают, что хлещут вино и трахаются, как одержимые. И я знаю, что Светлые уже близко, знаю, надо разобраться как можно скорее, но чёрт побери, это не моя вина. Да и вообще, ты мог бы мне объяснить хотя бы малую часть, иначе получается как-то… хм…
– Нечестно? – Кристофер снова приподнял бровь, испытующе глядя на молодого вампира, точно собираясь одним взглядом вытащить из него все жилы, одну за другой. – Мне кажется отчего-то, что ты не совсем понимаешь, в каком положении находишься, Джинджер.
– В самом деле? Я сын Императора, чёрт тебя подери, – рыкнул Джинджер, сильнее впиваясь пальцами в подлокотники кресла. – А ты гоняешь меня туда-сюда, как мальчика на побегушках: «Сделай то, принеси это, передай вот тому». Мне кажется, что это ты не совсем понимаешь, какое тут положение. Но если ты вдруг забыл, то я напомню: Император, это ты, я – сын Императора, я – твой сын. Я, а не тот ублюдок, который сбежал от тебя и на каждом шагу тебе пытался мешать, не тот, кто оказался мужем для двух мужиков, один из которых – Павший, а второй – его собственный брат. Так почему тебя больше беспокоит Виктор, м?
