Не зная, как ещё описать свои самые добрые намерения, я приподнялся на задние лапы, затем обнял мужчину, принялся вылизывать его лицо. Кожа его была солоноватой. Он неуверенно, тихо засмеялся, зажмурился, однако не торопился увиливать от моей звериной ласки. Дверь хлопнула снова, вновь раздались шаги, и я, уложив лапы на плечи Павшего, замер, поднял голову. К нам стремительно приближался Валенсио. Он выглядел встрёпанным и злым, точно встопорщенный кот, которого затискали дети – вот-вот начнёт испускать электрические искорки. На меня он смотрел, как на истинное проявление зла, и мне этот взгляд совершенно не нравился.
– Немедленно отойди от него, Аэлирн, – в голосе Советника слышалась ледяная сталь, но даже так я чувствовал аромат его страха.
– Ни за что, – тихо отозвался Павший, не переставая обнимать меня и перебирать шерсть тонкими, ласковыми пальцами.
– Отойди сейчас же! Ты же видел, что он не может себя контролировать. Он чуть не перебил половину наших людей, чуть не убил Лаирендила. Если так и дальше будет продолжаться, то нам всем настанет конец. Мало того, что Тёмные со всех сторон давят, так ещё и он…
– Он твой Король, – рявкнул Аэлирн так, что я немедленно заскулил и тут же плюхнулся на пушистую задницу, растянулся и накрыл морду лапами. Его голос был пронизан такой силой и властью, что я не мог противиться ему, чувствовал себя виноватым, но в то же время – под защитой. Мужчина стремительно подошёл к оторопевшему Валенсио и встряхнул его за грудки. – Ты думаешь, он просто так вышел из себя и начал всё подряд крушить? Думаешь, от хорошей жизни он сейчас скулит и воет? Твой Король, которому ты клялся в верности, который спас твою паскудную задницу, потратил все силы, какие у него были, чтобы у Светлых были лучшие клинки. Он отдал свою кровь на твою защиту и таких же, как ты – жалких стервятников. Семь лет продержались! А теперь он вынужден тащить вас всех на своих плечах. Знаешь ли ты, что он собирался отправиться к Тёмным самостоятельно? Нет? Тогда закрой рот, Валенсио, и выметайся отсюда, пока я не вырвал твоё сердце и не отдал своему Королю и мужу в качестве трофея.
Выпустив притихшего и перепуганного эльфа из хватки, Аэлирн вернулся ко мне и вновь обнял. Его колотила дрожь ярости, и я, перестав закрываться от него, всё же вновь поднял голову и насколько мог ласково заворчал, ткнулся в его грудь макушкой. Безусловно, двимеритовый ошейник причинял боль, но вместе с тем и отрезвлял, успокаивал, помогал мне обуздать свою суть. У него не было замка, чтобы открыть ключом, не было щелей и слабых мест, чтобы можно было воспользоваться ими и сломать. Не говоря ни слова, Валенсио удалился, но вскоре явился вновь в сопровождении Эйлерта, который нёс с собой щипцы. Этим инструментом вполне можно было бы перекусить мои кости, однако страха я не чувствовал и, выбравшись из объятий мужа, осторожно направился к кузнецу, послушно склонил голову. Двимерит жалобно звякнул и рухнул к моим лапам, и я не осудил Эйлерта за то, что он поспешно сделал несколько шагов в сторону. Медленно приблизившись к своему Советнику, заглянув на мгновение в его глаза, я лизнул его ладонь, а затем направился на шум реки. Лапы всё ещё дрожали и едва держали меня, однако я желал утолить, наконец, жажду, спрятаться от внимательных взглядов, наполненных испугом, ожиданием, что я развернусь и кинусь на них.
Теперь уже блеск первого источника не казался мне таким великолепным и влекущим, даже тихий шёпот камней не вызывал желания прислушаться к их рассказам, и я лишь сел возле воды и, склонившись, вгляделся в её прозрачную текучую поверхность. Двимерит выжег шерсть на шее, оставив широкую кровавую полосу, которая медленно и неохотно затягивалась, что наводило на мысль о том, что ошейник был раскалён в тот момент, когда схлопнулся на мне. Прикрыв глаза, я склонился к источнику и принялся медленно, осторожно лакать из него, что, впрочем, не помешало мне расслышать приближающиеся шаги. Подняв голову, я с некоторым недоумением поглядел на то, как Аэлирн неторопливо разоблачается и заходит в воду, заманчиво улыбаясь мне. Бесстыжий и совершенно бессовестный, знает ведь, что на него невозможно не смотреть, знает, что обладает потрясающей красотой и вместе с тем – не стесняется раздеться при посторонних. Мне бы ревновать, но я гордился своим мужем и был счастлив, что он принадлежит мне и, несмотря на весь свой выпендрёж, в самом деле верен. Однако затем ко мне приблизился Валенсио.
– Эмиэр, я… прости, – растерянно проговорил эльф, затем осторожно коснулся моей головы чуть дрожащими пальцами.
