Распахнув плащ и стянув с себя бельё, полукровка удобно устроился между ног парня и принялся потираться о его ягодицы. Когда же ему надоела несносная ругань Мерта, он просто напросто заткнул ему рот поцелуем, принимаясь вталкивать в его тесную задницу и довольно постанывая в его губы от удовольствия. Виктор пробовал кусаться, но знал, что это не поможет - Морнемиру не страшна никакая боль. Пожалуй, даже душевная, потому как от души эльфа-полукровки остались одни осколки да холодная пыль, которой он может ранить других, но не себя. Мужчина втолкнулся в задницу вампира до основания и довольно взрыкнул, оторвавшись от губ Виктора и заглянув в его лицо, искажённое удовольствием. Он мог не сдерживаться с этим юнцом, зная, что он любит “пожестче”, а потому тут же начал двигаться в нём - сперва медленно и сильно, а затем быстро и резко, вслушиваясь в его крики и вопли, мольбы. Виктор нравился ему. Пожалуй, даже больше, чем нравился. Ему ничего не стоило оставить его у себя, но была одна такая большая загвоздка, о которую он мог споткнуться, а после умереть - тесная связь, установившаяся между Виктором и Льюисом. “Всюду этот мальчишка, - про себя рыкнул хозяин особняка, сжав ягодицы Виктора и начав двигаться в нём ещё яростней.” Порви он эту связь, и оба умрут, а они не смогут сопротивляться этому зову. Наверное, так было суждено. Но что-то подсказывало полукровке, что его час ещё настанет. И он не ошибался.
Боль в теле и позывы тошноты. В голове мутно, как после хорошей порции выпивки. Глаза открываются с трудом, но всё же открываются. Когда же мне удалось открыть глаза, я увидел перед собой лицо Виктора. Он спал, повернувшись на бок и уложив ладонь мне на талию. В голову тут же хлынули воспоминания - то, что творил со мной Морнемир, что он говорил и… его воспоминания о моём брате. Тут же стало противно, и я выбрался из объятий Виктора. Судя по тому, что я спал в своей кровати, а не в подвале на ритуальном камне, прикованный цепями, значит, у полукровки всё получилось. Поднявшись с кровати и едва удержавшись на трясущихся ногах, я шагнул к зеркалу. То ли изменилось моё мнение, то ли ритуал что-то изменил, но теперь моё тело мне показалось более менее сносным. Ноги уже не казались мне такими тощими и костлявыми, торс выглядел более привлекательным, да и волосы пришли в приятный вид - тугими локонами спадали на плечи и спину. Смахнув их с плеча, я глянул на шрамы от плети и чуть поморщился. Затянутые магией и регенерацией оборотней, белые, с красноватыми нитями сосудов. Я боялся взглянуть на свою спину, но это было нужно сделать когда-нибудь. Обернувшись и подобрав волосы, я смотрел на белые шрамы, сплетающиеся в печать сложенного крыла - от лопатки до самых ягодиц, покрытых синяками от рук брата и Морнемира. Наверное, было бы здорово иметь крылья, летать под куполом неба и чувствовать холодные поцелуи резкого ветра. Но крыльев нет и можно лишь слоняться по белому свету, надеясь на лучшее. Ощущения ненависти не было, не было и надоедливого голоса в голове. Осторожно завернувшись в одежду, выданную мне когда-то эльфийками Морнемира, я прошёл по коридору до конца, а затем - в ванную. Хотелось срочно отмыться от прикосновений полукровки, забыть то, что он делал.
Когда я опустился в горячую воду, тело меня явно возблагодарило за такой подарок - боль отхлынула, отхлынули мерзкие воспоминания. На пару часов я смог расслабиться, но когда я вернулся в комнату и застал там уже проснувшегося Виктора, настроение вновь упало ниже плинтуса.
- Льюис! - Виктор выдохнул это весьма радостно, расцветая на глазах и раскрывая на ходу свои объятия, но я увернулся от него, не желая вновь довериться ему, а потом узнать из десятых уст, что он мне изменил. - Льюис? В чём дело?
- Я знаю, что ты спал с Морнемиром, - напрямик заявил я, скрестив на груди руки и вскинув бровь, неотрывно глядя на Виктора и не желая о чём-то ещё разговаривать с ним.
- Но, - вампир спал с лица и опустил руки.
Я покачал головой и сделал пару шагов в сторону зеркала. Я чувствовал, как трепетала связь между нами, как она дрожала, словно бы от страха, а потому старался сильно не ранить Виктора, потому как чувствовал, что даже измена не сильно омрачит мои чувства к нему. Вампир опустился передо мной на колени, а затем склонил голову, взяв мои руки в свои:
- Прости, милый… я… Я боюсь. Это всего-лишь страх. А Морнемир - отличный манипулятор. Я не должен был этого делать, но поддался своим страхам, и предал тебя. Я сделаю всё, чтобы это не повторилось, мой король. Я пойду за тобою, куда скажешь и сделаю всё, как прикажешь. Я не рыцарь и не романтик, Льюис. Я говорю то, что думаю, то, что лежит на сердце. То, что ты должен знать.
Я чуть улыбнулся и, шагнув к Виктору, склонился и поцеловал в макушку:
- Глупый ты, братик…
Он вскинул голову и улыбнулся мне, затем чуть спав с лица:
- Льюис… твои волосы.
- Что не так?
