Он бормотал что-то на эльфийском, но звуки разбивались о моё сознание. Было чувство, что я больше не прикован к камню оковами и кинжалами, я словно бы отрывался от своего тела, но не чувствовал дыхания смерти - её вообще не было в этом доме. Безграничная свобода и лёгкость окружали меня со всех сторон и поддерживали под израненные руки, охлаждали разодранную спину. И всё-таки, что за метка Павшего? Я смотрел на Морнемира, который двигался в моём истерзанном теле, видел вздрагивающего и кричащего себя. Спина моя была с левой стороны украшена кровавым рисунком, изображающим сложенное крыло. На правой лопатке была лишь небольшая точка-ожог, словно бы второе крыло должно быть, но его просто напросто оторвали. Раны переливались между светом и тенью - то вспыхивая белёсыми искрами, то поглощая саму тьму, словно бы в моей спине было два портала - один в небесное царство, другое - во владения ада. Я казался себе жалким и ничтожным - не способным ни на что, только стонать и кричать, позволяя себя разрывать на кусочки и манипулировать собой. Возможно, таким я и был тогда, но всему суждено было измениться, встать на свои места, а мне нужно было копаться во всём этом дерьме до полнейшего изнеможения.
Морнемир сделал несколько мощных движений бёдрами и, покинув моё тело, излился на мою спину, залив раны семенем. Это выглядело более чем отвратительно - особенно его довольная рожа. Признаться, когда я увидел его в первый раз, я посчитал его красивым, а теперь он казался мне самым уродливым существом на планете. Отойдя от меня и вытащив один из кинжалов из моей руки, он провёл лезвием по своему запястью, пуская кровь, а затем поднося её к моим губам. Наверное, именно это вывело меня из забытия и позволило вернуться “с небес на землю”. Запах крови пробудил меня, и я жадно припал губами к его кисти, глотая алую жидкость, впиваясь клыками в кожу и мясо. Надо отдать должное полукровке - он не вздрогнул и не зашипел, но через несколько мгновений отобрал у меня руку, дабы я его не опустошил. Стало спокойнее и легче, но ненависть всё ещё клубилась вокруг нас чёрным дымом, не желая угасать без борьбы.
- Ты тяжёлый случай, Льюис, - спокойно сообщил Морнемир, поглаживая свою плоть прямо перед моим лицом и заставляя меня морщиться. - Не думал, что придётся с тобой так долго возиться.
- Иди к чёрту, - прошептал я и уткнулся носом в камень, вдыхая его прохладный, как будто бы речной запах.
Полукровка лишь усмехнулся и, запустив пальцы мне в волосы, поднял голову, ткнувшись плотью в мои губы:
- Чем меньше кочевряжишься, тем быстрее отсюда выйдешь.
Скривив губы, я приоткрыл рот, и Морнемир, не чинясь, тут же втолкнулся до самого горла, отчего я едва не поперхнулся и зажмурился. Его плоть была солоноватой, горячей, жадно пульсировала и, пожалуй, было даже приятно ощущать её во рту, отчего становилось лишь более противно, лишь больше хотелось поскорее отсюда уйти. Не дожидаясь от меня каких-либо действий, он тут же принялся двигаться, почти полностью погружая свою плоть в мой рот, заводя в горло, отчего слёзы наворачивались на глаза. Хотелось отстраниться, но крепкая ладонь на затылке этого совершенно не позволяла. Капли смазки попадали на язык и тоже казались немного даже вкусными, хотя я от себя такого ну уж точно не ожидал.
Он двигался жадно, сильно, у меня почти не было времени на то, чтобы продышаться, но его это мало останавливало, надо сказать.
Когда же он покинул мой рот и излился мне на лицо, издав довольный рык, я вновь уткнулся лицом в камень, чувствуя, как от стыда горят уши, а камень неприятно давит на возбуждённую плоть. Тьма медленно таяла вокруг, но держалась. К сожалению, мне было суждено держаться там до самого рассвета.
Дождь не утихал до самого утра. В гостиной, да и вообще во всём доме никто не проронил не звука, вслушиваясь в вопли отмеченного Павшим, доносившиеся из подвала. Они холодили кровь и заставляли эльфов и Виктора морщиться и передёргивать плечами. Тихо потрескивал камин, а эльфы держались поближе друг к другу. На несколько минут воцарилась полнейшая тишина, а затем крики возобновились - полные боли, отчаяния, ужаса.
Вампир передёрнул плечами и повернулся к мальчишке, который рассказал ему о легенде и о том, что нужно провести ритуал, а о самом ритуале не сказал и слова, а потому вампир начал беспокоиться за своего возлюбленного братишку. Хуже были не крики, а то, что теперь он чувствовал пустоту. Двимерит не только преградил путь магии Льюиса, но и отрезал их связь, не давая чувствовать друг друга. И теперь вампир чувствовал себя как никогда одиноко и пусто.
- В чём состоит суть ритуала? - поинтересовался вампир у юноши, который перевязывал свои руки, покрытые ссадинами от рук Морнемира.
- Я не думаю, что мне можно об этом говорить, господин, - тихо пробормотал эльфёнок и поднял взгляд на мужчину, оторвавшись от своих рук.
- Мне бы очень хотелось узнать, в чём дело, - мягко попросил мужчина, улыбнувшись мальчонке и подсев к нему ближе вместе с антикварным мягким стулом.
