- Значит, Морнемир запечатал это чудо в тебе. - Задумчиво протянул брат, сделав несколько шагов назад и прищёлкнув пальцами. Цепи на ногах пропали, и я полетел вниз, вскрикнув от неожиданности и боли. Казалось, что ещё чуть-чуть, и я поздороваюсь с полом, но повис буквально в нескольких сантиметрах от него. Руки мои взорвались болью, суставы в плечах предательски хрустнули, тянущая боль разлилась по всему телу. Лопатки свело судорогой, а голова дёрнулась, как у безвольной куклы. Волосы свисали сосульками и слабо вились - значит, я здесь очень даже давно. - Ты наверняка знаешь, что он делал для этого, мелкий. Рассказывай и поскорее, коли не хочешь испытать на себе весь арсенал пыточного орудия.
- А не пойти ли тебе? - вяло просипел я, улыбнувшись и подняв на брата взгляд.
Губы его скривились в гневном оскале, клыки явно давили на его губы, чуть приподнимая их, а сам он выглядел, точно только что загнал медведя и не успел насладиться его кровью, потому что хозяин затянул ошейник на шее. И я готов был сейчас ощутить его гнев в полной мере, чтобы понять - какой Виктор в бешенстве, когда он на самом деле злится и даёт волю всей своей тёмной сути, всему своему существу. Как я не замечал этого гнева, этой злости в его глазах? Как я не чувствовал эту мощную ауру тьмы, которая не касается меня самого и поглощает брата, точно проклятье? “Ведь ты же можешь быть другим, я знаю это, - вымученно улыбнулся про себя я, с трудом перенося первый удар рукояткой плети по рёбрам, хотя сухой кашель тут же сковал горло. - Ты можешь быть нежным и ласковым, любящим. Ты можешь быть другим, Виктор. Очнись!” Однако мои мольбы оставались только со мной. Поджав губы и закрыв глаза, я тихо захрипел от боли - вампир нанёс второй удар, ломая рёбра с другой стороны. Боль от моего торса поднималась выше, в то время как боль от рук спускалась вниз. Они сталкивались в голове и боролись между собой, рождая третью, звенящую, острую и холодную боль, способную свести с ума даже самого терпеливого человека, каким я, собственно и был. Но я терпел, держался из последних сил.
- Отвечай! - прошипел Виктор, подойдя ко мне вплотную и с силой укусив за сосок. В какой-то момент мне даже показалось, что, если бы его зубы были острее, он бы обязательно откусил этот никчёмный и ненужный кусочек мяса. Но, видимо, до такого он не додумался, а потому оставил его просто болеть, хотя, не могу поспорить - эта боль была более чем приятной.
Некоторый стыд окрасил мои уши, заставляя боль в голове на миг утихнуть, а затем вспыхнуть с новой силой. Вот уж чего я от себя точно не ожидал - в тот миг, когда от меня все отвернулись и помощи ждать не от куда, когда родной брат и самое важное на свете существо в одном лице пытает меня и причиняет адскую боль не только предательством, но и “пыткой”, я, тот, кто должен стать Королём Светлых, думаю о сексе и о том, какие нежные у него всё-таки губы. Эта несуразность, некоторая даже оплошность меня немного развеселила и болящие, потрескавшиеся губы изогнулись в улыбке, отчего тонкая корочка лопнула, выступила кровь, но это меня мало волновало. Торс мой готов был покрыться синяками, кое где кожа была покрыта тонкими царапинами, но я понимал, что через полчаса-час кожа моя приобретёт нежно-синий оттенок, а дышать я буду через раз, борясь с болью в лёгких. Я не отвечал на вопрос брата, упиваясь его недоумением на лице. Там так и сиял вопрос: “какого чёрта ты улыбаешься, мразь?!” Чуть ухмыльнувшись, я поглядел в его полные непонимания и бешенства глаза, затем не сдержавшись и хрипло засмеявшись, заклекотав. Смех этот - булькающий, каркающий, испугал даже меня, не то что бы брата. Он напоминал карканье ворона или какой-то другой птицы, такой же умной и подлой. Страх - вот, что заставило меня так смеяться в те мгновения, вот, отчего так бешено в те долгие мгновения билось сердце, вот, отчего я готов был разреветься и умолять брата перестать меня мучить. Я боялся, что не выдержу всех его ударов, сломаюсь под гневом и ненавистью, что читались в его взгляде.
- Не смей сдаваться, - прошелестел Павший, и я уцепился за его силу, за его отпечаток, след, стараясь вытерпеть ещё один сильный удар, которые теперь градом, один за другим, сыпались на мои ноги.
