- Может перестанешь стоять у меня над душой и, наконец, сядешь? - не выдержав, поинтересовался я, вскинув взгляд на обращённого. Пару секунд он продолжал смотреть на меня, а затем всё же присел на кровать рядом со мной, уведя взгляд в сторону. С плеч будто бы камень свалился, и я благодарно буркнул что-то в его сторону, чтобы затем покончить с ужином. За яблоко я всё же принялся с осторожностью - сказка про Белоснежку неожиданно-невовремя постучалась в мою голову и станцевала джигу-дрыгу.
- Кто такая Белоснежка? - вопросил блондин, вновь поворачиваясь ко мне.
Столь неожиданный вопрос, основа для которого явно была выужена из моей многострадальной головы, заставил меня замереть и поглядеть на бывшего эльфа:
- Неужели ты и в самом деле не знаешь эту сказку?
Он отрицательно покачал головой и опустил её, чуть поджав губы. Хоть он явно не хотел показывать свои переживания, но руки на его коленях сжались в кулаки.
- Единственную сказку мне рассказал брат. И то она была про Павшего. Так что, это и сказкой нельзя считать. Страшилка на ночь, чтоб не повадно было ходить по ночам по лесам.
- Твой брат имел чувство юмора, - невольно ухмыльнулся я, принимаясь за какао и удивляясь его приятному, нежному вкусу. Обычное какао чуть раздражало язык мелкими нерастворявшимися комочками, а это было подобно жидковатому крему. Даже скорее супу-пюре. - А что родители?
- Если тебя пробило на задушевные разговоры, знай - меня тебе не провести, - спокойно ушёл от основной темы обращённый.
- Послушай, - я отставил в сторону чашку и поглядел на эльфа. - Вы держите меня взаперти, круглыми сутками в двимерите, кормите какими-то отходами и часами пытаете. Я вряд ли смогу пробежать и сотню метров, что уж говорить о сражениях. Давай быть честными - ты терпеть не можешь Виктора и своё начальство, а так же жутко их боишься. Сейчас мы здесь одни, и ты волен мне хоть шею свернуть, чтоб больше не стирать мою блевотину с пола и не водить за руку в туалет. Мне скучно - я час за часом только и делаю, что “говорю” с братом. И, знаешь, не получаю от этого какого-либо удовольствия. А если ты помнишь, я живое существо и требую общения, чтобы не сойти с ума. Так почему бы нам просто не поговорить, пока мы тут вдвоём и не имеем желания драть друг другу глотки?
Он несколько мгновений глядел на меня молча, в его взгляде явно мелькала Мысль, словно бы он оценивал все плюсы и минусы. Затем он чуть улыбнулся уголками губ:
- Брат был самой настоящей семьёй. И миром. Единственным, кто был со мной почти что всю мою жизнь. Он учил меня фехтованию на парных клинках, искусству ядов и слежки, магии эльфов. Отец отдался своему горю - смерти матери после моего рождения. Не до нас ему было что-ли… Пил, шлялся по публичным домам, совсем забыл о делах Совета. Тогда-то брат и стал Советником. А потом как-то незаметно - Королевским Советником. На нём висели наши с отцом жизни. Знаешь, между ними было понимание. Отец пил и упивался своим горем, утратой, прожигал свою вечную жизнь, а брат не останавливал его, пусть и было тяжко временами - приходилось денно и нощно работать, порой не на одной должности, чтобы отец мог забывать о себе и всём вокруг, чтобы исцелять свою душу, а я мог не питаться отбросами. Ведь наша семья была чем-то вроде константы для Светлых, стержнем существования. А потом как-то внезапно отец совсем спился. Эльфам ведь совсем нельзя увлекаться алкоголем. Они бессмертны, легки, а потому так быстро погрязают в чём-то, привязываются, привыкают. Отцу уже было плевать, а брат… ну, он не мог уже этого остановить. Было уже слишком поздно для этого. Я всё время был дома, видел, как отец напивался раз за разом. Его… его красота, она угасла. Можно сказать - исчезла. Ты не поверишь, насколько красивым мужчиной он был - высокий, плечистый, крепкий. У него были густые, вьющиеся локоны, цветом… цвета пшеницы перед сбором. Насыщенные, мягкие. Их можно было разглаживать днями, расчесывать, ухаживать за ними. А после всего кошмара они стали жидкими, почти что серыми, жёсткими. Стали напоминать сосульки в вашем мире весной - грязные, не сверкающие. Он мало мылся, и поэтому от него стало жутко пахнуть. Перегаром, потом, а ведь эльфы редко потеют! Злобный, озлобленный, забитый, он рычал на всех, кто был к нему добр и пытался помочь. Однажды брат пришёл домой такой усталый, принёс бутылку дорогого вина. Отец учуял его и не стал даже что-то говорить - накинулся на него, стал отбирать у него бутылку, как жадное животное, у которого не осталось еды и воды. Безумие… я тогда по-настоящему впервые испугался, поглядев на него. Брат начал его усмирять, пытаться привести его в чувства. И, знаешь, что сделал отец? Он избил его.
