Джорем ничего не сказал в ответ, а просто скрестил руки на груди и безо всякого интереса проводил глазами Джебедию. Тот поднялся вместе с Эйдиярдом на семь ступеней помоста и передал контроль над ним Ивейн. Потом Джебедия вернулся, чтобы присоединиться к Камберу и Джорему, Райс на помосте поднял руки и произнес слова, вызвавшие к жизни
— Он ничего не узнает. А теперь поменяйся с ним одеждой.
Под серо-стальной верхней одеждой, которую Девин снял, на нем оказались простая туника и штаны, которые обычно носят солдаты. Они с Райсом стали молча снимать с Эйдиярда его боевые доспехи, тишину комнаты нарушало только тихое позвякивание скрепленных кожей латных пластинок и пряжек. Когда стражник остался в той же одежде, что и Девин, Девин облачился в доспехи Эйдиярда.
Облегающие кожаные бриджи темно-коричневого цвета, кожаная куртка, кольчуга с металлическими пластинами величиной с ладонь, защищающая плечи, торс и доходящая до середины бедер, поверх всего пурпурная накидка с вышитым на плече львом Халдейнов.
Потом он обулся в тяжелые сапоги до колен, прицепил стальные шпоры, пояс коричневой кожи с плоским мечом и, наконец, пристегнул видавший виды кинжал и заткнул за пояс перчатки. Плащ и шлем Эйдиярда были оставлены за пределами круга Главного хранителя.
— Посмотрим, — сказала Ивейн, пока Райс помогал племяннику застегнуть последнюю пряжку. — Встань рядом с ним. Да, сходство велико до странности, даже без изменения облика. Что ж, тем лучше для нас.
Девин поправил кольчугу на плече и попытался почесаться сквозь доспехи.
— Рад, что вам нравится, — он говорил, морщась. — Хотя мне бы хотелось, чтобы перевоплощение было не таким полным. В куртке полно вшей.
— Добро пожаловать в жизнь обыкновенного солдата, — улыбнулся Райс. Он весело посмотрел на Ивейн. — Мы готовы?
— Вполне.
Она мягко взяла Эйдиярда за руку и ввела его в центр круга, направляя его к глыбе белого мрамора. Потом она повернулась к Девину и пригласила его встать рядом с человеком, в которого он должен был превратиться. С глубоким вздохом Девин повиновался.
— Ты понимаешь, насколько важно, чтобы ты полностью открылся?
— Понимаю.
— Отлично, — ответила Ивейн, обмениваясь взглядами с Райсом, вставшим подле Девина. — Чем больше ты откроешься мне, тем легче будет изменить твой облик. Это очень важно, потому что в первые недели, пока твои способности будут блокированы, ты не сможешь стабилизировать свой образ. — Она положила руки на его плечи. — А теперь глубоко вдохни, и давай начнем. Вот так. Еще раз.
Девин подчинился, погружаясь в знакомое ему бессознательное состояние. Сначала трудностей не возникало, он уходил все глубже и глубже, мягко ведомый Ивейн, но почувствовал, что достигает таких глубин, когда не так-то легко было оставаться открытым, даже после недельной подготовки.
Девин вдохнул, на выдохе преодолел еще один уровень и смутно почувствовал, что руки Райса мягко скользят по его затылку, что Целитель уводит его еще глубже, а потом обычное сознание перестало служить Девину.
Однако его внутреннее зрение расширялось с каждым вдохом, а тело расслаблялось и становилось более восприимчивым.
Дыхание больше не подчинялось Девину, да это было и не важно — Райс следил за этим. Он даже сомневался, продолжало бы его сердце биться, если бы не руки Целителя.
Теперь все его существо было заключено меж двух этих рук, которые сейчас касались его лба. С этим новым прикосновением что-то как будто встало на место. Если бы он захотел прервать контакт, то вряд ли сумел бы, да он и не пытался.
Ивейн убрала руки, и Девин ясно почувствовал, что и Эйдиярд подготовлен. Он стоял на грани полного беспамятства, удерживаемый в равновесии руками Райса, и снова перед его внутренним взором мелькнула Ивейн.
Потом в него стала вливаться энергия, и Девин полностью открылся для нее. Он почувствовал, как покалывало руки и ноги, все тело, словно сотни крошечных насекомых копошились в нем, но, как ни странно, это не было неприятно. У Девина появилось чувство раздвоенности — ощущение покалывания вроде бы было, а вроде и нет.
