Когда Мэл выглянула из-за двери, она поразилась, увидев, что Кон танцует ирландскую жигу на доске. Она никогда не видела такого раньше, и по лицам гостей было понятно, что они удивлены не меньше. Торс и руки Конрада были абсолютно неподвижны, но ноги от колена до ступни жили, казалось, отдельной жизнью. Кон быстро и четко подпрыгивал, отстукивая ритм носками и пятками.
В начале вечера, когда Кон появился в новом темно-зеленом костюме, в галстуке и с аккуратной прической, Мэл была приятно удивлена, увидев, что он может превратиться в джентльмена. Сейчас, когда Конрад танцевал без очков, он был вылитый гномик. Карие глаза мигали так же быстро, как и передвигались его ноги.
— Конрад, вы сокровище, — сказала пышногрудая рыжеволосая женщина в темно-зеленом атласном вечернем платье. Когда закончилась музыка, она поднялась с места и поцеловала Кона в раскрасневшуюся щеку. — Вы и ваш ресторан — это что-то!
Раздались аплодисменты и крики, подтверждавшие то, что все присутствующие в зале согласны с рыжеволосой женщиной. Мэл вернулась к плите и, улыбаясь, стала готовить ирландский кофе. Женщина в зеленом платье была похожа на Марсию Хелмс — журналиста из местной газеты. Ник пригласил ее, потому что она писала о ресторанах. Она была язвой, но могла написать и прекрасный отзыв, если заведение ей понравилось.
Только в час ночи Кон закрыл дверь за последним посетителем. Он вошел в кухню с сияющим лицом.
— Все прошло отлично, Мэл, — сказал он, крепко ее обнимая. — Марсия пообещала написать хороший отзыв, а парень из «Браунс Адвертайзинг» заказал столик на шесть часов на следующую субботу. Я знаю, что еще рано говорить о том, что люди будут к нам ломиться. Но я уверен, что так и будет!
— Я не знала, что ты умеешь танцевать жигу, — проговорила Мэл, вытирая помаду с его щеки. — Ты темная лошадка!
— В детстве я был гвоздем программы, — признался Конрад, смутившись. — Тетка Бриджит посылала меня на курсы в Галвей. Мне до сих пор не верится, что я сегодня танцевал, должно быть, я выпил слишком много виски.
В ту ночь Конрад лег спать очень счастливым. Его мечты сбывались. Радуясь тому, что ресторан получился таким, каким он его и представлял, что вечер удался на славу, Кон понимал, что во многом такого успеха он добился благодаря Мэл.
Со дня их знакомства, когда она пришла на собеседование, Кон понял, что встретил настоящего друга. После того как Мэл ушла, ему стало стыдно, что он так на нее накинулся. Это был его недостаток — он не умел держать язык за зубами. Конрад знал, что многие этим пользовались. Но за те три недели, что Мэл провела здесь, Конрад понял, что она была не такой. Чужую откровенность она воспринимала как подарок. Они очень хорошо сработались. За всю свою жизнь Конрад не смеялся столько, как за эти три недели.
— Да благословит тебя Бог, Мэл, — прошептал он в темноте.
В воскресенье вечером Мэл решила серьезно поговорить с Коном. В субботу было все спокойно, к ним заходили поесть обычные люди. Ресторан получил на следующую неделю несколько заказов от фирм. Сегодня был выходной. Кон поднялся на рассвете и ходил туда-сюда. Он был крайне возбужден.
— Мы можем поговорить? — спросила Камелия, протягивая ему кружку с чаем. Стулья из гостиной спустили вниз, и теперь оставалось сделать комнату более уютной. Сейчас там стоял подержанный диван, который Кон купил в ближайшей лавке старьевщика, на стенах висели книжные полки, на полу лежал ковер, но все равно надо было сделать небольшой ремонт, хотя бы поменять отвратительные обои рыжевато-розового цвета.
— Только не начинай! Это будет что-то! — сказал Кон, усаживаясь в кресло напротив. — Я ничего не могу поделать, Мэл. Я всегда такой возбужденный, это все ирландская кровь.
— Нет, дело не в этом, — возразила Мэл. — Я хочу рассказать о том, что произошло со мной три года назад. Я боюсь, что кто-то из посетителей узнает меня и сообщит тебе обо всем. Я хочу, чтобы ты знал правду, просто так, на всякий случай.
Кон отложил бумаги и пересел на стул. На нем опять были джинсы и кардиган, а на подбородке темнела щетина. Он больше походил на подростка, чем на тридцатидвухлетнего мужчину. Мэл надеялась, что ее история его не расстроит. Его жизнь была намного спокойнее, чем у нее.
Было очень сложно снова вернуться в прошлое и объяснить, какой она была тогда и почему вела себя так. Камелия оглянулась на то время, когда она жила на Окли-стрит, и все показалось ей намного хуже, чем было на самом деле. Но говорить об этом было легко. Мэл словно открыла окно и впустила свежий воздух.
— Это все? — спросил Кон, приподнимая бровь. Он ни разу ее не прервал. Камелия даже засомневалась, что он вник в историю.
— Да, — ответила она и опустила голову. — Вот почему я поехала на Ибицу. А потом ты знаешь, что случилось.
— Мэл, не переживай так из-за этого, — сказал Конрад. Он наклонился и дотронулся до ее руки. — Мы все совершаем поступки, о которых потом жалеем. Если бы я признался тебе в том, что делал в молодости, тебе страшно было бы со мной тут находиться.
