Хелен сидела молча и абсолютно не двигаясь. Магнус мучился вопросом, насколько ужасна может быть правда, если она ее скрывает.
— Хорошо, — проговорила она наконец. — Но эта правда только для ушей Камелии. Я не хочу, чтобы ты меня расспрашивал. Если Мэл решит держать все в секрете, тогда тебе придется с этим смириться.
— Справедливо. — Магнус встал и протянул руку Хелен. — Может, пойдем, посмотрим на коттедж?
Она взяла его за руку и встала. Она улыбнулась, и прошедших лет как не бывало. Хелен снова стала той девушкой, которую он запомнил в день их последней встречи — в костюмерной ипподрома в Катфорде в 1947 году. Она штопала сценические костюмы, на ней была обычная твидовая юбка и свитер. Магнус приехал, чтобы забрать Бонни на ужин, и готовился сообщить ей, что это их последняя встреча, так как Рут ожидает ребенка. Как он потом жалел, что не посоветовал в тот вечер Элли бросить Бонни и продолжать собственную карьеру. И все же он знал, что Хелен была так предана подруге, что оставалась бы с ней несмотря ни на что.
— Ты совсем не изменилась, Элли, — нежно сказал он, наклоняясь и целуя ее в щеку, так же как прошлой ночью.
— Ты тоже, бес-искуситель, — рассмеялась она, при этом ее темные глаза заискрились. — Но прежде, чем мы отправимся к коттеджу, мне надо сделать несколько звонков.
— Могу я спросить, кому ты будешь звонить? — поинтересовался Магнус, когда они, держась за руки, шли через лужайку к дому.
— В несколько газет, — ответила Хелен, повернулась к нему и лукаво улыбнулась. — Я думаю, многих заинтересует то, что закатившаяся голливудская звезда хочет разыскать дочь своей бывшей партнерши по танцам.
— Постарайся, чтобы они клюнули на это, и я угощу тебя обедом, — сказал Магнус. — Если они не поведутся, тогда я брошу тебя в бассейн прямо в одежде.
В половине третьего утра Магнус все еще не мог заснуть. Он прокручивал в уме события прошедшего дня. Завтра Хелен поедет в Лондон на интервью с «Ньюз оф зе ворлд». Она сняла коттедж в Келстоне на полгода, с тем условием, что сможет выкупить его в будущем.
Коттедж был построен двести лет назад и был достаточно просторным, чтобы нанять экономку, если Хелен захочет. А если нет, она спокойно сможет справиться сама. Вокруг дома был красивый сад, из которого открывался волшебный вид на окрестности. Мебель, ковры и шторы, оставленные владельцами, уехавшими за границу, были выдержаны в одном стиле. Вдобавок ко всему там были все удобства, к которым Хелен привыкла в Америке.
Магнусу понравилась идея разыскать Мэл при помощи объявления. Будет гораздо лучше, если Хелен свяжется с Камелией сама, без него. Тогда Мэл не будет думать, что ее выследили.
Но сейчас он не мог заснуть, раздумывая над тем, почему ему нельзя задавать вопросы. Хелен боялась Эдварда, несмотря на то что он заботился о ней все эти годы. Магнусу казалось нездоровым то, что мужчина так привязан к женщине, с которой у него платонические отношения. Ради чего Эдвард все это делает? И что такого Хелен знает о прошлом Бонни? Наверное, это довольно шокирующие эпизоды, если Хелен так расстроена. Он надеялся, что ее рассказ не сделает Мэл еще более несчастной.
Но больше всего его беспокоили собственные чувства к Хелен. Он мог называть себя старым дураком и отрицать то, что может ей понравиться, но все же, когда они вдвоем осматривали коттедж, Магнус был абсолютно уверен, что их чувства были взаимными.
Они стояли в кухне, слушали объяснения агента о том, как пользоваться колонкой, и вдруг Хелен рассмеялась.
— Что такого смешного в колонках? — спросил Магнус, когда агент отошел в сторону.
— Совершенно ничего, — сказала она, — я просто подумала о том, какой это хороший предлог. Можно будет вызвать тебя сюда для того, чтобы ты зажег колонку.
— Тебе не нужен предлог, чтобы меня позвать, — проговорил он. — Тебе пора придумывать предлог для того, чтобы не подпускать меня к себе.
— Магнус, — произнесла она, кокетливо наклонив голову и улыбаясь, — похоже, судьба снова свела нас вместе. Может быть, это наш шанс испытать немного счастья?
— Мэл! Просыпайся!
По команде Конрада она открыла глаза, увидела, что он стоит у кровати, и снова зажмурилась.
— Сегодня же воскресенье, — сказала она сонным голосом. — Я не встаю так рано по воскресеньям, особенно если за окном сентябрь и слякоть.
— Ради такого ты встанешь, — проговорил Конрад и распахнул шторы. — Кстати, сегодня будет тепло и сухо.
Окончательно проснуться Камелии помог скорее его возбужденный голос, а не солнце. Она подняла голову с подушки, застонала, увидев, что было только восемь часов утра, и снова опустилась на нее, вопросительно глядя на Конрада. Он был в джинсах и рубашке. Он раскраснелся и задыхался, как будто только что бежал по ступенькам.
— Лучше, если это будут хорошие новости, — предупредила она, протирая глаза.
— Они не только хорошие, они потрясающие, — ответил он, протягивая газету. — Прочитай!
