— Как тебя зовут? — рявкнул Спенсер. Лгать было бесполезно.
— Камелия Нортон, — проговорила она, в глазах появились слезы. — Что сделал Дуги?
Шестое чувство подсказывало ей, что это было не из-за наркотиков. Вчера с Дуги что-то произошло.
Он ходил по комнате взад-вперед, курил и отказывался есть. Он сказал, что «дело провалилось», но это могло означать что угодно.
— Трое детей в больнице. Вот что! — Спенсер придвинул Камелию, схватив за плечи и вырывая подушки из-за спины. — Сейчас они, возможно, уже мертвы, и если у тебя есть хоть капля разума, ты нам скажешь, где Грин!
Камелия почувствовал, как в жилах стынет кровь.
— Но как это связано с Дуги? — Она изо всех сил продолжала изображать непонимание. — Он не мог такого сделать с детьми!
— Вставай! — крикнул полицейский.
— Но на мне ничего нет.
— На своем веку я повидал много шлюх без одежды, — ухмыльнулся он. Затем схватил одежду со стула и швырнул ей. — Надень вот это, прежде чем пойдешь с нами.
Другой полицейский вернулся в комнату, когда Камелия застегивала блузку.
— Этим путем он уйти не мог, — сказал один из молоденьких, показывая в сторону кухни и ванной. — Там решетки на окнах. В морозильнике я нашел какое-то вещество.
Если бы все не было так серьезно, Камелия рассмеялась бы. Было очевидно, что Дуги мог уйти только через окно, но все же никто из полицейских до сих пор не открыл ставни. А когда они возьмут на пробу вещество из бутылки, то очень разочаруются, узнав, что это микстура от кашля!
Наконец один молодой полицейский со светло-рыжими волосами и такими же ресницами подошел к ставням, взглянув на Камелию, которая натягивала трусики под одеялом. У него были такие неловкие пальцы, что он не смог открыть засов.
— Сомневаюсь, что он ушел этим путем, — проговорил еще кто-то. — Мы бы его услышали.
Молодой полицейский открыл окно и выглянул наружу, освещая фонариком.
— Тут высоко, — сообщил он. — Мне проверить?
— Я же сказала вам, что он вышел через дверь, — презрительно бросила Камелия. Она опустила ноги с кровати, встала и потянулась за джинсами. — Если вы будете меня слушать, а не запугивать, то быстрее что-нибудь узнаете.
— Не пререкайся со мной, девочка, — прикрикнул на нее инспектор. — И оденься!
С высоты двух метров Дуги спрыгнул без единого звука, но молодой констебль напоминал слона. Он неуклюже приземлился на подоконник, затем обрушился на крышу, словно груда камней, разгромив что-то по пути.
— Господи Всемогущий! — услышала Камелия его голос. — Я порвал штаны!
Два часа спустя Камелию наконец отвезли в Центрально-западный полицейский участок на Боу-стрит. Она дрожала на стуле, в то время как они выворачивали каждый ящик, переворачивали стулья, матрасы, высыпали из пакетов сахар, попкорн, проверяя, есть ли что-нибудь внутри.
Самыми подозрительными вещами были несколько пакетиков красной «рицлы» и старый поломанный шприц в мусорном ведре.
Инспектор Спенсер все время спрашивал, где Дуги хранил товар.
— Какой товар? — переспрашивала Камелия, изображая полное недоумение. — Что вы ищете?
Надо было отдать должное Дуги: он умел содержать наркоту в порядке. А она смеялась над ним из-за того, что он всегда складывал наркоту в одном месте — в коробке возле кровати. Теперь Камелия понимала, почему он так делал. Скорее всего, Дуги схватил коробку, когда услышал шаги на лестнице.
Когда полисмены отодвинули ковер и приподняли половую доску, Камелии стало плохо. Но тошнота быстро переросла в ярость, когда она обнаружила, что секретное место тоже опустело. Их банковские книжки, паспорт Дуги и пачка денег, которые он положил туда всего несколько дней назад, исчезли. Дуги, наверное, ожидал облаву и все же ничего об этом не сказал.
В квартире было легко строить из себя святую невинность, но в участке, на допросе у инспектора Спенсера это было не так-то просто.
— Слушай меня, — сказал он. Его лицо со складками под глазами и влажными губами напоминало Камелии морду бульдога, которого она когда-то видела. — Твой парень не только наркоторговец, он ничуть не лучше убийцы. Ему недостаточно зарабатывать деньги, обманывая детей. Он хотел заработать больше, добавив в ЛСД яд. Представь, что твой друг лежит в агонии на больничной койке и рвет кровью! Каково тебе было бы?
Камелия не могла этого даже представить. Было так страшно, что кто-то может находиться в таком состоянии, не важно, знакомый это или нет. Но Спенсер продолжал рассказывать о других преступлениях, в которые был втянут Дуги: воровство в Эссексе (при этом собак усыпили отравленным мясом), ограбление двух пожилых пенсионеров в Ислингтоне. Им угрожали ножом, потом связали и обчистили дом.
— Я не знала! — закричала Камелия. На этот раз она говорила правду. — Он никогда ничего мне не рассказывал. Я не могу поверить, что он мог совершить такое!
Печальнее всего было то, что где-то в глубине души Камелия догадывалась, что Дуги был способен на все это. У него не было ни совести, ни уважения к кому бы то ни было. Почти целый год он выходил один, стал очень скрытным. Все это обрушилось на нее как снег на голову.
