Би не отвечала. Камелия видела, что она сомневается, стоит ли брать на себя ответственность.
— Ты можешь пожить у меня наверху пару дней, — вздохнула она, как будто считала, что должна это предложить. — Но только пару дней, не больше.
— Я не хочу тебе надоедать. — Камелии было стыдно из-за того, что Би чувствовала себя обязанной. — Спасибо тебе за доброту, но я не такая, как Дуги, я не воспользуюсь ситуацией.
— Когда ты увидишь комнату, то сразу поймешь, что я не такая уж и добрая, — рассмеялась Би, но щеки ее покраснели от стыда. — Там такой беспорядок. Я предложила это, потому что вижу, что тебе сейчас нелегко. К тому же мне немного одиноко.
В семь часов вечера, как только закрылось кафе, Би помогла Камелии занести чемоданы в комнату на втором этаже. Несмотря на то что Камелию предупредили о беспорядке и она была благодарна за кровать, все равно она была шокирована состоянием комнаты.
Повсюду валялась одежда, на полу стояли грязные тарелки с объедками. Ящики были открыты, единственная кровать не была застелена. Было заметно, что хозяйка когда-то пыталась сделать свое жилье уютным: на стенах висели плакаты поп-звезд, на подоконнике стоял цветок, а у кровати лежал пушистый ковер. Но состояние этой комнаты говорило само за себя: именно здесь одинокая девушка проводила ночи, здесь никогда не было гостей. Это жилище было таким же унылым, как и то, которое Камелия покинула утром.
За окном, на Чаринг-Кросс-роуд, не умолкая, шумели машины. Запах жареного пробрался в эту маленькую грязную комнату, из-за чего к горлу подступила тошнота. Камелия еле-еле держалась на ногах от изнеможения. Ноги налились, а руки были красными после мытья посуды. Она еще никогда не работала так тяжело, даже на распродажах в «Питер Робинсонс».
— Я лентяйка, правда? — спросила Би весело. — Я хотела пробраться сюда и прибрать до того, как ты войдешь, но у меня не было времени. Хотя все равно ты скоро узнаешь о моих привычках, поэтому лучше, если ты увидишь все сразу.
Камелии нравилось, что Би ведет себя открыто и никого не осуждает. Би, наверное, знала и понимала жизнь в Вест-Энде лучше Камелии. Она проработала в кафе четыре года, несмотря на то что была старше Камелии всего лишь на несколько месяцев. Би знала всех воров, проституток, сутенеров, торговцев наркотиками, а также владельцев клубов и бизнесменов. Она говорила с ними, слушала их сплетни и все же держалась в стороне.
— Мне не важно, как выглядит твоя комната, — сказала Камелия. — Пока я здесь, я буду помогать тебе и внизу, и наверху. Я очень благодарна за крышу над головой и работу.
— Странная ты пташка, — ответила Би, — когда вы с Дуги заходили в кафе, я думала, что ты испорченная богатая девочка. Ну, ты понимаешь, что я имею в виду?
Камелия ухмыльнулась.
— Я могла бы рассказать тебе кое-что о себе и о своей матери. Это изменило бы твое мнение, — произнесла она. — Но мы и так уже целый день говорим обо мне и о моих проблемах. Расскажи о себе, о своих надеждах и мечтах.
— У меня довольно гнусное прошлое, — начала Би, а затем рассмеялась, как будто все равно собиралась молчать о былом. — Что касается надежд и мечтаний, то они все связаны с тем, чтобы выбраться из этой дыры. — Она нашла поднос, забрала грязную посуду у Камелии и поставила на него, а затем быстро унесла за дверь.
Через несколько минут Би вернулась и стала складывать вещи.
— Я просто хочу иметь хорошую квартиру и такую работу, чтобы от меня не пахло каждый день чипсами. Я больше не мечтаю о рыцаре на белом коне или о мужчине, который осыпал бы мою длинную шею бриллиантами. Знаешь, о чем я мечтаю?
— О лаборанте, который посвящал бы тебе стихи? — пошутила Камелия.
— Нет, я мечтаю не о мужчине. Я мечтаю о белой комнате. Чтобы солнце светило в окна, а на полированном столике стояла бы одна-единственная ваза с маргаритками.
Камелия ничего не смогла ответить. Она была шокирована не только простотой желания, а и тем, насколько оно походило на ее собственное.
Позже, когда обе девушки забрались в постель, каждая с чашкой кофе, Би рассказала свою историю. Слушая, Камелия поняла, что нашла не только нового друга, но и родственную душу.
Би была единственным ребенком в семье. Ее отец был военным, поэтому ее детство прошло в разных странах, она даже несколько лет провела в Сингапуре. Ее папа ушел в отставку, когда Би исполнилось двенадцать лет. До сих пор она думала, что у всех детей было такое же детство, как у нее.
Отец был поглощен работой, а мать — светской жизнью. За Би ухаживала служанка, которая готовила еду и убирала дом.
— Было классно, — улыбнулась она. — Мамы рядом не было, она играла в теннис или в вист. Я могла побегать с другими детьми. Армия создавала все условия: школы, дома, все. Отец был очень строгим, но тогда я почти не видела ни его, ни матери. Только когда мы купили дом в Этхаме и папа устроился на работу в почтовое отделение, я поняла, каков мир на самом деле.
С двенадцати лет жизнь Би круто изменилась. Ей было сложно привыкнуть к большой общеобразовательной школе в Лондоне, там над ней издевались так же, как и дома.
