Художник впился глазами в ее лицо, не обращая внимания на окружающее. Леся больше не боялась его фанатизма и даже робко улыбнулась. Мы все не спешили вмешиваться, а Сашка так и вовсе наблюдал за разворачивающимся действом с трепетным уважением к художнику. Все волшебство момента нарушил Прохор: — Кто-то, по-моему, хотел портрет посмотреть? Хмельницкий нехотя оторвался от созерцания Алексии и обратил внимание на нас, грешных:
— На первом этаже, там освещение лучше.
Мы спустились за ним на первый этаж, Сашка достал портрет и установил на специальную подставку. Очень хотелось ахнуть — Алексия на портрете была как живая. Петров действительно сумел передать ее характер, эмоции, чувства! Даже я, ничего не понимавший в живописи, видел, что Сашка сумел поймать
— Ваше сиятельство! — повернулся он наконец ко мне. — Примите мои самые глубочайшие извинения! — Хмельницкий поклонился. — Лучше Александра я написать не сумею!
— Это вы не мне, а вашему коллеге скажите! — усмехнулся я и указал на школьного друга.
Сашка же, еще ничего не понимая, переводил взгляд с меня на Святослава и обратно. Когда до него дошла суть сказанного, он покраснел и засмущался, в отличие от того же самого Хмельницкого, который в одночасье завладел вниманием Петрова. Пока они обсуждали какие-то свои художественные тонкости, мы втроем сумели перевести дух и уже спокойно насладиться портретом.
— Леш, так как насчет обложки альбома? — спросила меня Леся.
— Точно подходит! — кивнул я. — А на следующий альбом у тебя Хмельницкий есть, что-нибудь придумает.
— Это да, творческая личность в высшей степени! — хмыкнула она. — Даже оторопь порой берет…
— Да нормальный мужик вроде, только с закидонами на почве рисования… — ухмыльнулся я.
В это время Хмельницкий при помощи Сашки Петрова сняли одну из картин в центре экспозиции и повесили туда портрет Алексии. Закончив, Святослав прокомментировал:
— Выставка будет длиться еще две недели, практически все картины распроданы, и работа Александра займет центральное место! — Мой друг на это лишь скромно улыбнулся.
— Алексия, ты не против? — спросил он.
Она опять глянула на меня, и, получив мое молчаливое согласие, кивнула:
— Конечно, не против, Саша, какие могут быть вопросы! Но портрет все равно мой!
— Это даже не обсуждается! — кивнул в ответ Петров.
Весь этот пафос с выражением взаимных чувств и обязательств опять остановил Прохор:
— Вечер-то будет продолжаться?
— Да! — взбодрился я. — Святослав, какие у вас дальнейшие планы?
— В гостиницу ехать. А что? — заинтересовался он.
— У нас по планам культовое место московского студенчества! — усмехнулся я. — Предлагаю посетить его вместе с нами! Где, если не в таких местах, искать вдохновение творческим людям?
— Это да. А Александр поедет?
Я посмотрел на Сашку, который, по моим впечатлениям, был готов меня расцеловать за лишнюю минутку общения с Хмельницким.
— Конечно, Святослав, конечно! — кивнул я. — Так мы едем?
— Я готов! — Художник встрепенулся и направился к выходу.
Пока мы рассаживались в «Волге», Прохор решал все вопросы с администрацией галереи — дал сколько-то денег, предупредил их, что Хмельницкий едет с на ми развлекаться и что теперь центром экспозиции, по воле самого художника, является портрет некой девушки, который не продается, и чтобы они о сегодняшнем визите молодого князя Пожарского забыли совсем и навсегда.
Подъехав к нашему дому, Сашку Петрова и Святослава Хмельницкого оставили в «Русской избе», Прохор загонял «Волгу» в гараж, а мы с Лесей пошли переодеваться наверх.
— Лесь, сама видишь, не получилось у нас с тобой вдвоем сходить в «Приют»… — попытался я извиниться за произошедшее.
— Лешка, ты что такое говоришь! — возмутилась она. — Давно у меня такого веселья не было! Только одно мне пообещай.
— Слушаю.
— Давай больше без этого твоего сиятельного гнева! А то было очень страшно! — Девушка смотрела на меня серьезно.
— Я постараюсь, Лесь, — кивнул я. — И зайди ко мне на секундочку.
Когда мы оказались внутри моей квартиры, я достал заранее приготовленную бархатную коробочку с кольцом и протянул девушке.
— Это тебе.
Она положила подаренную Хмельницким картину на диван, осторожно взяла коробочку и открыла.
— Лешка, какая красота! — Девушка аккуратно достала кольцо и надела на безымянный палец правой руки, не переставая любоваться игрой света в рубине. — Спасибо! — Она кинулась мне на шею.
— Как по размеру? — смущенно поинтересовался я.
Леся разомкнула объятия и продолжила разглядывать кольцо.
— Чуть великовато, — сообщила она. — Но совсем чуть-чуть.
— Потом дам тебе адрес, поправят.
— Хорошо, — кивнула она. — А пока можно поносить? Оно такое красивое!
