— Это теперь твое кольцо, Леся. Носи на здоровье, — улыбнулся я.
— Лешка! — Она опять кинулась мне на шею.
Восторги девушки слегка поутихли только тогда, когда в квартиру зашел Прохор. Леся с гордым видом продемонстрировала ему кольцо, тыкая им моему воспитателю чуть ли не в нос.
— Смотри, что мне Лешка подарил! — заявила она ему.
— А знаешь, сколько он его выбирал?! — закатил глаза Прохор и продолжил: — Лешка угадал, тебе очень идет!
— Я знаю! — продолжала любоваться кольцом Леся.
— Вы бы переодевались уже для своего этого «Приюта»… — хмыкнул Прохор. — А то я по дороге в ресторан заглянул, так там эти два художника вовсю водочку понужают и уже руками машут, обсуждая достоинства и недостатки какого-то абстракционизма…
— Уважаемые соседи! — посерьезнела Алексия. — Вот скажите мне, как на духу! А без приключений мы с вами куда-нибудь ходить будем?
Мы с Прохором переглянулись и дружно ответили: — Нет!
— Я почему-то в этом и не сомневалась… — вздохнула девушка и улыбнулась. — Зато весело и с подарками! Пойду переодеваться.
Она взяла с дивана картину и направилась в прихожую. Когда за ней закрылась дверь, Прохор сказал:
— Я же говорил, что кольцо ей понравится! — На что я кивнул. — А Хмельницкого этого ты из-за Сашки потащил?
— Да! — улыбнулся я.
— Молодец, о друзьях надо заботиться, слишком их у нас мало! — похвалил меня воспитатель. — Тогда сделай следующий шаг, позвони деду и скажи, что тот портрет Алексии, который он хотел увидеть, выставлен в этой самой галерее. А еще лучше договорись с этим самым Хмельницким на закрытый показ, он вон как языком чесать навострился, даже я заслушался, Главе рода должно понравиться! — ухмыльнулся Прохор.
— Хорошая идея, — согласился я. — Может, этот закрытый показ деду как подарок преподнести? А про портрет Леськи ничего не говорить?
— Соображаешь, Лешка! Растешь над собой! — опять похвалил меня Прохор. — Переодевайся уже, сейчас Леська прибежит, да и этих двоих в ресторане без присмотра оставлять надолго нельзя.
Алексия явилась в джинсах в обтяжку и темной кофточке и лишний раз продемонстрировала мне кольцо. Когда мы с ней спустились в «Русскую избу», Петров с Хмельницким уже допивали графин с водкой, закусывая груздями в сметане. Если Сашка был в норме, то подобного нельзя было сказать про Святослава: его лицо раскраснелось и покрылось испариной, движения стали дергаными, галстук съехал на сторону и был чем-то испачкан. Однако появление Алексии произвело на него благотворное воздействие — Хмельницкий как-то сразу подтянулся, слегка пришел в себя и даже занялся приведением своего туалета в относительный порядок. Когда мы подошли к «Приюту», художник был уже бодр и весел.
Кафе было забито молодежью до отказа, и нам стоило больших трудов добраться до своего столика. По дороге я даже поздоровался с несколькими своими однокурсниками, которые с интересом разглядывали нашу странную компанию.
Расположившись за столиком, мы посмотрели меню, дождались официантку и разместили заказ: Петров с Хмельницким решили продолжить пить водку, на закуску они, по моему совету, взяли мясную нарезку, а мы с Лесей заказали вина, сырную тарелку и фрукты.
— Да, Алексей Александрович, — заявил мне Хмельницкий, когда принесли наш заказ, — вы были правы, когда пригласили меня сюда! Все это очень напоминает мне золотые времена моей учебы в Киеве. Да еще и с Александром познакомили. А про Алексию я вообще молчу! Очень интересный выдался вечерок посреди серых будней презренной торговли картинами, хоть и своими!
— Ну что вы, Святослав! — улыбнулся я и вспомнил наш разговор с Прохором. — Вы не только замечательный художник, но и великолепный рассказчик! — Хмельницкий от моих слов деланно засмущался. — У меня будет к вам просьба.
— Все, что угодно, Алексей Александрович! — заверил он.
— Не могли бы вы провести для моего деда, князя Пожарского, закрытый показ с вашими интересными комментариями, как нам сегодня?
— Это будет для меня огромной честью, Алексей Александрович! — ответил Хмельницкий.
— Замечательно, Святослав! — кивнул я. — Я согласую все вопросы с главой рода и свяжусь с вами на следующей неделе.
Решив все текущие вопросы, все остальное время я посвятил Лесе, тем более что оба художника вернулись к обсуждению каких-то своих вопросов и совершенно перестали обращать на нас с девушкой внимание. Леся тоже как будто вспомнила свою недалекую беззаботную юность и не вылезала с танцпола. Она даже несколько раз умудрилась вытащить туда и меня. В один из этих разов на медленный танец зазвучал ее романс. Прижавшись ко мне, Леся уткнулась мне лицом в плечо.
— Что, тяжела жизнь звезды? — усмехнулся я.
— И не говори! Не дай бог, кто-нибудь узнает, такой замечательный вечер испортят! — услышал я.
