Домой мы засобирались уже в четвертом часу утра. Сашка порывался вызвать для весьма пьяненького Святослава такси, но я сказал ему, что их довезут парни из эсбэ, которые дежурили на стоянке «Приюта». Затем последовало трогательное прощание с Хмельницким, который лез обниматься ко мне и Алексии, заверял в искренней дружбе и глубоком уважении, ждал моего звонка по поводу закрытого показа для моего деда, а у девушки робко требовал обещание позировать для портрета. Сашка же просто крепко сжал мою руку и сказал:
— Спасибо, Лешка!
Посадив обоих художников в машину, я наказал ребятам из эсбэ довезти их в целости и сохранности, получил заверение, что все будет в порядке, закрыл дверь и вернулся к Лесе.
— Да, Лешка, хороший вечер получился! — сказала мне девушка, когда мы прогулочным шагом направились в сторону дома. — И на выставку сходили, и на танцульки! А кольцо!.. — Она опять вытянула руку с подарком, и рубин заиграл в свете ночных фонарей.
— Ты довольна? — улыбнулся я.
— Очень!
На следующий день мы с Лесей встали к обеду. Закончив с водными процедурами, переместились в мою квартиру, где Прохор как раз заканчивал приготовление обеда.
— Ну что, голубки, рассказывайте, как сходили, — потребовал он, что-то помешивая в кастрюле.
Роль рассказчика с удовольствием взяла на себя Леся, которая и отчиталась моему воспитателю. Он в свою очередь успокоил нас в отношении Петрова и Хмельницкого, которых сотрудники службы безопасности, как и было приказано молодым князем, доставили до мест их проживания в лучшем виде.
— Не забудь деду позвонить, про выставку сообщить, — напомнил мне Прохор.
— Поем и позвоню, — кивнул я.
Когда мы пообедали, Леся засобиралась домой.
— Ну что, до завтра? — Она обняла меня в прихожей.
— До завтра.
— Веди себя прилично, твое сиятельство! — Девушка поцеловала меня и выскочила за дверь.
Разговор с дедом не занял много времени — я отчитался о визите к Иосифу Карловичу, поблагодарил за ювелирку для Алексии и привезенный из смоленской усадьбы кий, рассказал о посещении выставки без лишних подробностей, которые были явно не для телефонного разговора. Отдельно сообщил о знакомстве с художником Хмельницким и о его готовности устроить для деда закрытый показ картин.
— Алексей, ты считаешь, мне стоит посетить эту выставку? — в голосе старого князя чувствовалось сомнение.
— Да, деда. Помимо того, что картины сами по себе очень хорошие, так этот Хмельницкий еще и рассказывает про них замечательно! — попытался я его убедить.
— Хорошо. На следующей неделе выделю время и сообщу тебе.
Закончив разговор, отчитался уже Прохору о звонке главе рода, после чего направился в кабинет, готовиться к семинару по теории государства и права, который должен был состояться в понедельник. Учитывая, что в воскресенье мой воспитатель назначил очередную тренировку, у меня были очень серьезные сомнения в моей способности после нее подготовиться к чему-либо.
В этот раз стоянка перед «Метрополией» была полупустой, и моя «Волга» без проблем остановилась напротив входа. В бильярдной опять было много народа, но стояла совсем непривычная тишина, нарушаемая лишь звуками соударяющихся шаров. Кто-то из игроков сосредоточенно ходил вокруг столов, те, кто сидел за столиками, или выпивали, или совсем негромко общались, поглядывая в ту сторону, где мы обычно играли с Андреем Долгоруким. Когда я начал приближаться к его столу, тихонько пискнула чуйка: дорогу мне преградили две молодые женщины, одетые в одинаковые темные брючные костюмы.
— Это закрытая для посещения зона, молодой человек, — заявила мне одна из них. — В клубе еще есть свободные столы.
Ответить я не успел: к нам подошел Андрей Долгорукий.
— Это князь Алексей Пожарский, мой друг. Мы с ним договаривались, — сказал он женщинам.
— Проходите, князь, — кивнула та, которая со мной разговаривала, и они разошлись по сторонам.
«Эта чья тут охрана, которая даже с самими Долгорукими не особо церемонится?» — первое, что подумал я. А второй вопрос, который возник у меня в голове, был: «Интересно, а за какое время я эту охрану
Когда мы с Андреем подошли к столу, я заметил молодую русоволосую девушку в неброском брючном костюме, которая поднялась с дивана нам на встречу.
— Алексей! — торжественно начал представлять мне девушку Долгорукий. — Ее императорское высочество великая княжна Мария!
Я кивнул.
— Ваше императорское высочество! — продолжил Долгорукий. — Князь Алексей Александрович Пожарский!
Старшая из внучек императора мило улыбнулась, изобразила легкий намек на книксен и сказала:
— Андрей мне очень много про вас рассказывал, да и его сестра с Шереметьевой и Юсуповой постарались, так что я с вами заочно знакома!
— Я надеюсь, ваше императорское высочество, что вы знакомы со мной только с хорошей стороны?
