Зная, что мне надо идти на кафедру военной подготовки, девушки тем не менее потребовали, чтобы я их проводил хотя бы до крыльца, что я и сделал, после чего вернулся обратно в здание университета. На военной кафедре мне ничего толком ответить не смогли, а отправили в первый отдел университета, сказав, что в компьютерной программе стоит соответствующая отметка. Насколько я знал, в первом отделе трудились сотрудники корпуса, именно они и должны были разрешить все мои вопросы. Однако начальник этого отдела, представившийся мне Федором Ивановичем, заявил, что в отношении студента первого курса юридического факультета Пожарского Алексея Александровича им получены исчерпывающие инструкции — на занятия по военной подготовке не допускать ни под каким предлогом, вплоть до особых распоряжений, коих пока не поступало. Следовательно, студент Пожарский в моем лице на эти самые занятия и не попадет ни в коем случае! Моя робкая попытка предложить ему позвонить «кому надо» закончилась целой лекцией на тему: «Если будет надо, то те, “кому надо”, сами позвонят и скажут, “что надо, а что не надо”». А пока студент Пожарский может быть свободен. На прощание же меня заверили, что, «если будет надо», меня найдут и сообщат об изменениях в моем учебном плане.
По дороге домой я разрывался между желанием позвонить деду и рассказать о сложившейся ситуации и желанием оставить все как есть, еще и с лишним выходным на неделе. Но здравый смысл возобладал: глава рода такое знать обязан, тем более после таких моих объяснений отсутствия на военке университетским друзьям.
Открыв дверь в квартиру, я чуть не запнулся о ведро с водой.
— Лешка, постой пока в прихожей, я домываю, — услышал я голос Прохора из гостиной.
Пришлось раздеться и присесть на диванчик рядом с вешалкой. Через минуту появился мой воспитатель с тряпкой в руках.
— Прохор, ты чего уборку затеял? Завтра же убирать придут.
— Это ты, Лешка, виноват! — усмехнулся он. — Силы выше крыши, а девать ее некуда! Ты же запретил… Вот и маюсь всякой ерундой. Уже и отжимался, и приседал, и упражнения на растяжку делал, ужин приготовил… Думал вечерком на территории университета просто побегать, но решил, что могут за престарелого педофила принять, с моей-то рожей, и отказался от этой затеи…
Да, воспитатель мой был далеко не красавец, но чтоб до такой степени думать о себе так плохо…
— Прохор, может, тебе бабу в Москве завести? — ухмыльнулся я. — Как в усадьбе было… Смотришь, и полегчает… — Мне вспомнилась Маришка, наша повариха, с которой мой воспитатель последние года три активно дружил организмами.
Прохор замер и, такое ощущение, что начал прислушиваться к себе. Видимо, получив какой-то ответ, он заулыбался и сказал:
— Устами младенца глаголет истина! Но баба-то сейчас нужна, шляпа дымит, времени на поиски и ухаживания нет.
— Давай из борделя вызовем, туда тебя отпускать нельзя. — Я еле сдерживал смех.
Он посмотрел на меня скептически, но через пару мгновений тяжело вздохнул, махнул рукой и запричитал:
— Докатился Прошка на старости лет! Воспитанник уже предлагает шлюх на дом вызвать! Куда катится этот мир?.. — Он сделал трагическую паузу, и заявил: — Чую, одной точно будет мало, вызовем двоих! Давай, малой, тащи свой планшет, будем кастинг проституток проводить!
Я уже смеялся не сдерживаясь, но, кинув свои вещи, на поиски планшета все же отправился.
— Прохор, я готов! — сообщил я ему, расположившись на диване в гостиной.
— Лешка, может, ты меня сначала посмотришь? — спросил он, выходя из ванной и вытирая руки и лицо полотенцем. — Я тут размечтался, а может, мне и бабу-то нельзя?
— Садитесь в кресло, больной! — ухмыльнулся я. — Доктор вам сейчас все расскажет!
Он послушно сел и приготовился к «сеансу», а я перешел на темп и настроился на ментальный доспех Прохора. С каждым разом у меня это получалось все легче и легче, и закономерно возникало два варианта: или у меня вырабатывается навык, или это все касается настройки только моего воспитателя.
На этот раз созерцать ментальный доспех Прохора я позволил себе чуть дольше, секунд пять. Процесс формирования правильной и более сложной энергетической решетки успешно продолжался: доспех стал светиться ярче, интенсивнее, появились новые тоненькие энергетические жгутики, которые слегка пульсировали, питаясь силой от ее основных магистралей. По сравнению со вчерашним днем, прогресс был налицо, недаром моего воспитателя так плющит, но до полной гармонии, как я себе ее представлял, было еще далеко.
— Ну, что, Прохор, — сказал я ему, вернувшись в свое обычное состояние, — все настраивается и приходит в норму. Сколько осталось до конца этого процесса, сказать не могу. — Я замолчал.
— Скажите, доктор, — мой воспитатель сделал умоляющее лицо, — а что насчет женщин? А то я уже настроился…
— Не вижу противопоказаний, больной! — торжественно заявил я и опять расхохотался.
Прохор дождался, когда я закончу смеяться, и сказал уже серьезно:
