В Верхневолжье, Подвинье и Помостье появление укреплённых поселений фактически и является археологическим рубежом между бронзовым и ранним железным веками. Городища чаще всего занимали прибрежные мысы в устьях притоков или оврагов, иногда — высокие холмы-останцы в речных или озёрных долинах, отроги коренных берегов. Форма их различна: от треугольника до овала и круга. Время сильно изменило внешний облик дошедших до нас городищ. Первоначальный их вид не всегда можно реконструировать. Конечно, большую ясность вносят раскопки, но городищ, исследованных полностью, немного.
Мысовое положение городищ обеспечивало хорошую защищённость с двух сторон, обращённых к воде. Склоны крутые либо сами по себе, либо делались таковыми искусственно. С напольной стороны прорывался ров, а выброс из него шёл на насыпку оборонительного вала. Ранние городища имели довольно простую систему защиты: ров и вал, а по периметру верхней жилой площадки строился тын (частокол). Из- за постоянной военной угрозы укрепления со временем стали более сложными. Создавались двойные, а то и тройные кольцевые системы “ров+вал”, которые располагались ниже жилой площадку, но имели не декоративное, а прямое оборонительное значение. И сейчас внешний вид многих городищ в верховьях Волги, Западной Двины и Мсты весьма грозен. Поражает объём земляных работ. Конечно, не от слепого следования традициям, не от избытка свободного времени построены эти мощные земляные крепости. Вопрос стоял о жизни и смерти рода, о судьбе своей общины.
Высота жилой площадки над окружающей местностью колебалась от нескольких метров до нескольких десятков метров. Это зависело от рельефа, от степени военной опасности. Порою городища возводили на месте неукреплённых селищ, и валы насыпались на уже существующем поселении. В этих случаях у археологов есть счастливая возможность обнаружить и исследовать перекрытый валом непотревоженный культурный слой раннего периода существования культуры.
Жилые площадки, как я уже сказал, имели разную форму, но размеры их не очень различались. Площадь составляла в среднем 600-1200 кв. м. Городища-убежища были меньших размеров, нередко около 250 кв. м.
Один из ведущих специалистов по этой эпохе Кирилл Алексеевич Смирнов считает, что наиболее древними жилищами раннего железного века на Верхней Волге служили, видимо, круглые землянки, длинные дома и “жилые стены” по периметру площадки. Они появились в VII-VI веках до н. э. и просуществовали весьма долго. В последние века до н.э. получил распространение прямоугольный сруб. Иногда он углублялся в землю. Этот тип бытовал до конца эпохи, сочетаясь и с прежними конструкциями. На площадке имелся загон для скота, ради которого во многом и “городился огород” с укреплениями. Здесь же могло быть святилище, железоплавильные печи, мастерские. Если площадки не хватало для проживания, часть посёлка выносилась за пределы укреплений. Скотоводство и земледелие дополнялись охотой и рыболовством.
Учёные сходятся в мнении, что в раннем железном веке территорию современной Тверской области населяли две разноэтничные культуры: дьяковская (финно-угорская) и днепро-двинская (балтская).
Более ста лет назад, в 1889 году, Владимир Ильич Сизов раскопал городище у деревни Дьяково (сейчас оно в пределах Москвы, в Кунцеве), давшее название культуре — дьяковская. В Тверской губернии и на смежных с ней территориях первые исследования таких памятников проведены знаменитым русским археологом Александром Андреевичем Спицыным, который, собственно говоря, и выделил эту культуру. Его разведки и раскопки на Бологовском городище, Лихачёвском под Зубцовом, Прислоне под Кимрами привели учёного к убеждению, что эти памятники распространены чрезвычайно широко, а верхневолжские городища образуют особую смоленско- тверскую группу в этой культуре. Спицын опубликовал материалы из раскопок Н.К. Рериха на городище Кафтинский Городок (Бологовский район). Датировал он их, правда, очень поздним временем — VI-VIII веками н. э. Эта ошибка давно исправлена. Смоленские древности теперь тоже не считаются дьяковскими.
Заметный вклад в изучение дьяковских древностей внесла Юлия Густавовна Гендуне раскопками на городище Топорок, устроенном на левом берегу Волги, почти напротив современного Конакова. Результаты раскопок опубликованы в “Трудах” II Тверского областного археологического съезда, прошедшего в августе 1903 года, и получили широкий резонанс. Среди находок глиняные изображения птиц, глиняные колокольчики, бляхи, привески. Академик Дмитрий Николаевич Анучин и А.А. Спицын определили их как предметы религиозного культа, принадлежности шамана. Найдено 57 глиняных бусин, изображение волчицы и др.
