Это и правда неслыханно для женщины – остаться наедине с мужчиной, не являющимся ее супругом, а в особенности с художником, который привык наслаждаться красотой всеми доступными способами. Ведь всякий, кто привержен суетности и тщеславию иллюзорной творческой жизни, уже по определению опасен.
– Досточтимая донна немного нервничает, вот и все, – сказал Леонардо.
Джокондо колебался, растерянно теребя украшающую его камзол пуговицу из оправленного в золото жемчуга.
– Однажды я видел, как обезьянка нашла гнездо с копошащимися птенчиками, – вкрадчиво начал Леонардо, обнимая Джокондо за плечи и увлекая к выходу из залы. – Маленькие хрупкие создания привели обезьянку в такой восторг, что она схватила одного и унесла к себе. Обезьянка воспылала к птенчику такой любовью, что принялась целовать и обнимать его, пока не задушила насмерть в своих объятьях. – Леонардо сменил мягкий тон на зловещий. – Остерегайтесь удушить супругу своими заботами, любезный друг. Знатная дама, если ее возлюбленный супруг неотрывно наблюдает за ней, может лишиться своего безмятежного спокойствия. Мне часто доводилось видеть подобное. Лица прекрасных дам, особенно вот здесь и здесь, где мышцы рта… – Леонардо указал на свои щеки, – застывают в напряжении. Из-за этого портрет не получится, я это знаю наверное, синьор. Но если вы позволите мне всего несколько минут побыть с вашей супругой наедине…
– Ну хорошо. – Джокондо слегка кивнул. – Она просто волнуется… Эй, вы, ступайте прочь. – Он повелительно махнул рукой прислуге, а Леонардо сделал знак своим помощникам, включая Салаи. Прежде чем закрыть двустворчатые двери в гостиную, Джокондо бросил внутрь последний тревожный взгляд.
Наступившая тишина словно накрыла залу плотным покровом. Леонардо наблюдал за молодой женщиной с другого края гостиной в ожидании, что она заговорит первой. Однако Лиза хранила молчание.
Он направился к ней через гостиную, высокие деревянные подошвы его туфель застучали по мозаичным плитам пола, но женщина, не поворачиваясь, по-прежнему смотрела сквозь открытые балконные двери. Леонардо остановился позади ее кресла. Вдохнул ее аромат, распознавая нотки примулы и яблок.
– Мадонна? – тихонько окликнул он. – Теперь мы одни.
Он ожидал, что она встанет, повернется к нему и… Но она была неподвижна.
– Отгадайте-ка, что за штука скрывается под слоем зимнего снега, но обнажается, как только приходит лето? – Слова загадки он произнес нараспев, как любовную песнь. Но Лиза никак не отреагировала. – Секрет, который невозможно скрыть, – вот что это, – озвучил Леонардо разгадку. Он сделал шаг, чтобы оказаться сбоку от кресла и взглянуть на ее профиль, но она сейчас же отвернулась. Он опустился на колени возле нее и, не решаясь взять ее за руку, положил пальцы на подлокотник. – Вы просто раскройте мне свой секрет, моя донна, – прошептал он. – Или лучше расскажите, как открыли мой. Откуда вы узнали о моих попытках взлететь в небо? – Этот вопрос, как и многие другие, давно терзал его любопытство. Она же обычная матрона, хозяйка дома и мать семейства. Откуда ей знать, что такие мечты вообще существуют? – Ну скажи мне, пожалуйста, скажи… dimmi, dimmi, dimmi, – трелями звучал его тихий голос.
– Тела, лишенные душ, которые учат нас достойно жить и достойно умирать, – послышался ее голос.
Она говорит! Мало того, отвечает загадкой на загадку. Вот решающее доказательство того, что она земная женщина.
– Ответ – книги, – сказал он с легким наклоном головы. Он слышал раньше эту загадку Цицерона, но от этого ее слова ничуть не лишились прелести.
– Очень хорошо. – Она впервые повернула голову и посмотрела на него без тени насмешки. Напротив – ее глаза пылали гневом. – Если уж вы читаете гуманистов, то должны знать, что человеческая сущность наполовину божественна, что человек – сосуд всевечной мудрости, которая в конечном счете ведет его к благу, а никак не ко злу. – Лиза встала. – Я думала, в вас живет мудрость, человек из Винчи, а сейчас вижу, что ее нет. – Она решительно направилась к дверям. – У меня есть сыновья. Трое сыновей. Но вы раскрыли Чезаре Борджиа свои планы, свои замыслы, отдали ему во власть свои руки, свое время, вы помогли ему принести его зло сюда, во Флоренцию, в мой дом, где живут мои дети. – Она замолчала, глядя на Леонардо. Ему показалось, что в ее позе и взгляде было больше затаенной печали, чем отвращения к нему.
Он открыл было рот, чтобы оправдаться, хотел убедить ее в том, что сумеет защитить ее и ее детей, но не мог подобрать слов.
– Вы были моим героем. Я считала вас совершенством, – тихо сказала она.
– Я совсем не совершенство.
Она положила руку на массивную ручку двери.
– Мадонна, умоляю вас. – Он поднялся, пересек гостиную и подошел к ней. – Ваш супруг уже выдал мне плату за мою работу. Как я смогу написать ваш портрет, если вы отказываете мне в шансе сделать с вас несколько зарисовок?
