– Я знаю цену страху, – уже спокойно произнес Леонардо. – Когда страх на твоей стороне, противника можно уничтожить еще до первого выстрела.
Салаи перестал смеяться и серьезным тоном заметил:
– Вас не было целую вечность.
С какими испытаниями пришлось столкнуться его помощнику, пока Леонардо отсутствовал? Вернувшись, он нашел его все в той же комнатушке в обители Сантиссима-Аннунциата; он получил у монахов стол и кров, помогая им ухаживать за художественными ценностями монастыря и полировать серебро. Леонардо не видел его больше года. За это время Салаи исхудал, одежда его обносилась, но черты лица по-прежнему сохраняли привлекательность, а в карих глазах горел все тот же лукавый огонь.
– Весь этот год, мой юный Салаи, меня носило по волнам бурного моря. Подобно моряку, я карабкался по канатам, пытался править парусом, а свирепый ураган трепал мое суденышко, швырял его из стороны в сторону и ломал мачты. Но, по счастью, я сумел отрастить себе пару крыльев и улетел. Теперь я снова здесь. Здоровый и невредимый. – Леонардо провел пальцами по гладкому подбородку Салаи. – Я подумал, однако, что куда лучше преподнести Микеланджело сюрпризец моим нежданным возвращением, чем позволить ему узнать новость из городских пересудов. В данном случае я, видишь ли, сам выбрал время и место, это и дало мне преимущество. Никколо гордился бы мной.
– Какой еще Никколо? – ревниво спросил Салаи.
– Макиавелли.
Салаи удивленно изогнул бровь.
– Он был посланником Флоренции к Борджиа. – Леонардо пренебрежительно махнул рукой, давая понять, что это неважно. – Я очень доволен тем, что решил пробраться во Флоренцию под покровом ночи, вместо того чтобы оповещать весь город о своем возвращении. – Леонардо прошел через городские ворота поздно вечером, закрывшись капюшоном по самые глаза, и, никем не узнанный, побрел по улицам. И вдруг заметил, что в оконце мертвецкой при церкви Санто-Спирито горела свеча. – Я решил, что это хороший шанс посетить знакомые места, раньше принадлежавшие мне по праву, – пока не распространились слухи о возвращении предателя. Много ли об этом болтают в городе?
Салаи отрицательно помотал головой, глядя в сторону, и Леонардо получил так нужное ему подтверждение правоты Макиавелли. Флорентийцы и правда больше не обсуждали его. Они судачили кое о ком другом.
– Итак, что мы делаем дальше, господин? – поинтересовался Салаи. – Эти монахи мне порядком надоели.
– Мне нужен заказ.
– У вас всегда остается возможность продать ваше сокровище, – выдвинул предложение Салаи, крутя драгоценный перстень с птичкой на пальце Леонардо. – Эти деньги поддержат нас, пока вы не добудете достойного заказа или должности.
– Никогда! – Леонардо вскочил с кровати. – И потом, нам нужно нечто большее, чем деньги. – У него еще сохранилось несколько папских дукатов из щедрого жалованья, которое платил ему Чезаре. Впрочем, надолго их не хватит. – Я должен восстановить свою репутацию, а для этого мне требуется солидный заказчик, покровитель. – Леонардо пошел в угол, открыл сундук, где хранились его альбомы и прочие бумаги, и стал в нем рыться. – А где моя переписка?
– Вернитесь лучше в постель, господин. А бумагами мы займемся позже.
Леонардо услышал какую-то возню, шорохи и сдерживаемый смешок. Наверное, Салаи приготовил ему очередной сюрприз, например, подложил в постель ящерку. В прошлом паршивец всегда находил такие шуточки презабавными.
Ага, нашел!
– Вот оно, это письмо, – пересмотрев большую стопку писем, Леонардо нашел нужное. – От торговца шелками, мужа той женщины.
– Какой женщины?
– Ну той, с рынка. Мадонна Лиза Джокондо. Ты должен ее помнить. – Перед мысленным взглядом Леонардо возникла нежная оливковая кожа и рассыпанные по плечам пряди волос. – Ее муж прислал письмо за день до моего отъезда.
– А, портрет жены шелкоторговца? Ну, на нем далеко не уедешь, этих денег нам хватит на какой-то месяц. От силы на два.
Леонардо быстро обернулся. Так он и думал: верткая ящерица быстро пробежала вверх по руке его помощника. Какие бы горести и беды ни обрушивались на бедовую голову Салаи, в душе он навсегда оставался озорным мальчишкой.
– Ты сомневаешься в моих способностях, мой ученик? Торговец жаждет портрета, и я легко выманю из него деньги, которых нам хватит на полгода. А через несколько недель вновь так очарую флорентийцев, что предложения посыплются на меня как из рога изобилия. Вот тогда я и выберу проект или заказ, который сможет обогатить мое наследие; я покажу всему миру, кто во Флоренции истинный мастер. – О, он уже представлял себе этот шедевр – произведение такой красоты и мощи, что, глядя на него, Флоренция позабудет имя желторотого скульптора. – А пока нам сойдет и мона Лиза.
– Вы ведь больше не служите Чезаре Борджиа, да? – сдавленным шепотом спросил Франческо дель Джокондо. Торговец шелками боязливо косился на знатную даму, перебирающую разложенные на его прилавке тончайший шифон, блестящую тафту и роскошный бархат.
Леонардо высокомерно приподнял бровь.
