Донкад вспыхнул, заерзав на месте. Темные и жестокие глаза смотрели прямо на него, и он попытался не отводить своих.
– Мой брат. Я знаю, кто союзники у моего брата. Эта сила, которую ты обещал мне, – где она? Где этот мальчик с душой Ши?
– Человек, – видение склонилось ниже и улыбнулось, прекрасное и жуткое в одно и то же время, – человек, за кого ты меня принимаешь?
Донкад уже думал об этом, но думать об этом было тяжело, как тяжело было удержать в памяти это лицо даже тогда, когда оно склонялось над ним, как сейчас. «Киран», – подумал он, вспоминая радость прошедших дней и холмы, освещенные солнцем. Его мысли плыли, как плыли черты лица перед ним – когда еще не было Ши и Донкад не знал, кто его брат и что значит править. В те дни они умели смеяться.
– Я – Ши, – промолвил дух, его голос был тихим и смутным, но в то же время звучал ясно, пускай и изменчиво, будто игра света на темной воде. – Тебя пугает это, Донкад?
– Киран! – вскричал Донкад, взывая к безмятежному прошлому, к такому далекому времени. – О Киран, неужто так же было с тобой?
– Тебя страшит это, Донкад?
И бледное прекрасное лицо затопило его. Повеяло запахом сырых старых камней, древним лесом и ночным ветром. И в сердце его что-то шевельнулось, словно кто-то нежно прикоснулся к нему: то были страх и жажда власти.
– Исчезни, – прошептал Донкад. Мгла окружила его, и он мог лишь шептать. – Оставь меня, дух.
– Ты хочешь приказывать мне? Но тебе потребуется мое имя. Дух – это ты. А я – Далъет. Можешь гнать меня, если хочешь. Но неужто ты думаешь, что твой брат поступит так же с Ши, которую взял себе в союзники? О, ты всегда знал, кто я такой. Я нашептывал тебе это в твоих снах. Я повторял это снова и снова, и наконец сегодня ты услышал меня. Прогони меня, Донкад, и останься один. Ты убил людей твоего брата. Ну же, произнеси мое имя; прогони меня, если хочешь, но ты совершил убийство. Я ведь могу встать и на его сторону или предложить свою помощь любому другому господину земли людей, чтобы сделать его королем. Лаоклан отходит. Твой брат честолюбив. Как и другие господа этой земли. Так что ж, прогонишь меня, человек, и будешь дожидаться, когда войска осадят твои деревянные стены?
Холодный пот выступил на лице Донкада, его обдало страшным ветром. Ему стало не по себе, сомнения, к которым он так привык, терзали его душу. Ему было страшно. Страх сочился из самих камней, лежащих под ногами. Он чувствовал, как все вокруг шевелится. Кер Донн принадлежал Ши – он всегда это знал. А Ши, как и людям, было знакомо зло, и потворство, и козни друг против друга. Этот, живя здесь, защищал Донн.
– Так ты просишь меня уйти? – спросило существо. В прекрасных глазах его клубился туман, и оно прикасалось к сердцу Донкада уверенно и ловко. Тот не мог сопротивляться.
– Нет, – ответил он, смирившись. Донкаду трудно было признаваться в этом, но у него не было другого такого соратника, кроме его духа, чьи советы всегда были верны. Ему был известен мир, он участвовал в жестокой войне и в еще одной, после, когда дом его был подвергнут опале, здоровье родителей подорвано, а родня полегла в бою или ополчилась друг на друга. Благодаря советам своего духа он обратил на свою сторону короля. Обрел власть, когда другие продолжали безуспешно пытаться злоумышлять и плести интриги против короля, который сам знал лишь заговоры и убийства.
– Тогда послушай, – промолвил Ши, его темный спутник, голосом, что нашептывал Донкаду мысли уже много лет, – а он-то думал, что этот голос принадлежал ему. – Ты должен быстро собрать свои силы, пока брат твой не помешал тебе. Не надо ждать осады здесь. Кер Донн никогда не был приспособлен для нее; и если ты запрешься в этих холмах, он достигнет Дун-на-Хейвина и отрежет тебя от короля. Выступай нынче же ночью, пока еще можно.
– И что дальше?
Убийство пришло ему на ум, украдкой – даже не шепот, а видение – король, безжизненно лежащий в гробу, и войска с пиками, сверкающими на солнце, вступающие в долину.
«Помешай ему, – донесся голос, – помешай».
Они были все еще там, скрываясь в зарослях, откуда время от времени вылетали стрелы: люди Дава, а может, и дикари Брадхита прятались на берегах озера в камышах и ивах. И повсюду в холмах рассеялись жители Кер Велла – крестьяне, умеющие обращаться с луком и копьем и знакомые с мечом, даже старики и дети, готовые ко всему в случае необходимости; и лучники явились стройными колоннами, а не как-нибудь, и немало дочерей, искусных в стрельбе, были готовы к вражескому наступлению на границу.
– Ступайте на юг, – сказал Киран людям с хутора Аларда, которые прибыли первыми и подстрелили немало противников на берегах Лиэслина. – Вместе с соседями разойдитесь вверх и вниз по течению Банберна и следите, не зашевелится ли Ан Бег.
И сыновья Аларда отправились в путь, и Киран не без сожаления проводил их.
– Ан Бег распустит слухи, – мрачно промолвил Киран, – и король узнает, что я заварил войну, взбудоражив всю страну. И стоит напасть Ан Бегу, скажут, что это я пошел на них.
