– Моя госпожа, – обратился он к Бранвин, взглянув на них обоих, – прошу тебя, уйди под прикрытие. Я не собираюсь вверять тебя случаю. И не хотел бы, чтобы тебя видели.
– Я останусь, – отозвалась Бранвин. – На мне плащ.
– Тогда хотя бы отойди от края, – попросил ее Скага и двинулся вдоль стены, отдавая распоряжения своим людям.
Враг подскакал уже совсем близко – группа всадников со знаменами, – в основном с красным боровом Ан Бега и черными стягами Кер Дава. Но через луку одного седла было перекинуто и другое знамя, волочившееся по земле, которое они подняли перед стенами и показали. И крик ярости сотряс стены Кер Велла, ибо это было зеленое знамя их собственного господина.
– Сдавайтесь! – закричал один из всадников Ан Бега, подъезжая под самые стены. – Ваш замок обречен; ваш господин убит, король разгромлен, и армия его бежала. Спасайтесь сами и спасайте жизни госпожи и ее дочери – мы не причиним им вреда. Скага! Где Скага?
– Здесь! – прорычал старый воин, склоняясь со стены. – Возьми обратно эту ложь! Вы солгали в этом и солжете в остальном, ибо всегда поступали так.
Пришпорив лошадь, к воротам подскакал второй всадник, держа на пике какой-то темный шар – голову с запекшимися в крови волосами и с обезображенным лицом. И он швырнул ее в ворота.
– Вот ваш господин! Предлагай свои условия, Скага! Когда вернемся, мы с вами говорить уже не станем.
Госпожа Бранвин напряглась, и рука ее обмякла в ладони Кирана, и, когда он прижал ее к себе, желая поддержать, она чуть не упала, повиснув на нем.
– Прочь! – заревел Скага. – Лжецы!
Кто-то из всадников натянул лук.
– Берегись! – закричал Киран, но Скага и сам все видел. Он метнулся в сторону, и стрела просвистела мимо, бесцельно улетев куда-то вдаль. В ответ со стен обрушился целый ливень стрел, и всадники не без потерь поскакали прочь, оставив валяться зеленое знамя в грязи и окровавленную голову у ворот Кер Велла.
– Все это ложь! – повернувшись закричал Киран, чтобы его слышали на стенах и во дворе внизу. – Ваш господин послал меня, чтоб я предупредил вас о подобных кознях – фальшивое знамя и изуродованное лицо какого-то бедняги – все это ложь!
Отчаяние сквозило в его призыве, быть может, потому, что сам он верил в него лишь наполовину. Весь замок словно окаменел – никто не шевелился, никто ни в чем не был уверен.
– Когда Ан Бег говорил правду? – загрохотал Скага. – Мы предпочтем послушать гонца короля, чем самые медоточивые их слова. Они знают, что у них осталась последняя надежда. Король выиграл сражение. Король идет сюда с нашим господином, Дру и господином Донна. Кто в этом сомневается?
– То был не мой отец! – откинув капюшон, громким и чистым голосом выкрикнула Бранвин. – Я видела и говорю вам – то не он!
Горстка людей приободрилась, а ее примеру последовали и остальные. Поднялся шум, воины замахали оружием и забряцали щитами, у кого они были.
– Пойдем в замок, – взмолился Киран и взял Бранвин за руку. – Поспешим, твоя матушка могла уже прослышать.
– Похороните голову, – содрогнувшись и зарыдав, распорядилась она, и Киран посмотрел на Скагу.
– Я прослежу за этим, – ответил тот и, велев своим людям смотреть в оба, направился к воротам. Киран укрыл краем своего плаща Бранвин и повел ее в башню, в свет факелов и тепло, чтобы самим сообщить Мередифи о происшедшем.
Но, отведя Бранвин к матери и дав ей полный отчет, Киран снова спустился во двор к Скаге.
– Он? – спросил он Скагу, улучив момент, когда их никто не слышал.
– Нет, – ответил Скага, – взор его был темен и суров. – Я знаю это по старому шраму, который был у моего господина; но они обезобразили его до неузнаваемости. Мы похоронили ее. Их ли то был человек или наш – мы не знаем. Скорее их, но к чему рисковать?
Киран ничего не сказал и отвернулся, не удивившись, ибо он сражался со сбродом Ан Бега не первый год, но его продолжало воротить от них. Он жаждал битвы с оружием в руках, чтобы достойно ответить этим людям. Но час еще не настал. Никто не нападал. Неприятель надеялся, что увиденное повергнет их в размышления.
Весь день стояла тишина. Киран сидел в зале, пытаясь дремать в те редкие минуты покоя между видениями кровавого поля и еще более страшным зрелищем гневного Элда, шелестящего за стенами. То и дело он просыпался в испуге и долго глядел на привычные домашние вещи – на каменную серость стен или на языки пламени в очаге, прислушиваясь к человеческой речи входящего и выходящего люда. Пришла и посидела с ним Бранвин – и он был благодарен за привнесенный ею мир.
– Киран, – время от времени доносился до него слабый зов, разрушая его спокойствие, но он старался не обращать на него внимания.
