Гибельной Донкад назвал долину – но ему теперь придется жить бок о бок с врагом, преследующим любого человека, как тень, который забрал бы Кирана целиком, если бы тот расстался с камнем.
Затем Киран оглядел лица обитателей Кер Велла, которые вели ту же войну, что и он, только без защиты, даруемой камнем, – враг у них был общий. Вчера за стенами крепости Смерть охотилась за душами. «Разве не все мы ранены? – думал он. – И неужто я трус лишь оттого, что взор мой проклят видеть ее приближение?»
Камень горел на груди Кирана.
– Будь мудр, – донесся до него шепот. – О, будь мудр. Еще до того как она стала твоим врагом, она была моим врагом. Ей нужен кто-то из эльфийского рода. Меня она ждала долго… а сейчас идет за тобой. Твоя судьба иная, чем у них. Тебе угрожает большая опасность.
Он прикоснулся к камню, моля, чтобы шепот затих. «Я – человек», – повторял он снова и снова, ибо глаза застилала зеленая дымка, а голоса людей за столом долетали до него словно издали.
– Тебе плохо? – спросила госпожа Мередифь. – Господин Киран, все ли с тобой хорошо?
– Рана, – ответил он, почти не солгав, и добавил: – Старая.
– Дождь, – заметил Скага. – У меня есть кое-что, что успокоит твою боль. Мальчик, принеси мою фляжку с поста внизу.
– Все пройдет, – устыдившись, пробормотал Киран; но мальчик уже убежал, а дамы заговорили о травах, желая помочь ему. Потом он принял пару глотков снадобья и взял мази у Мередифи и служанок, а также добротную одежду и теплый плащ, вышитый мелкими стежками самой Мередифью. Их забота тронула его сердце и погрузила в еще бо́льшую печаль. Затем Киран в одиночестве ходил по стенам, глядя на лагерь врага и мечтая о том, чтобы ему нашлось применение. Мрачный дух царил в крепости – и от моросящего дождя и из-за непривычной тишины. Женщины и дети поднимались на стены, чтобы посмотреть: одни плакали при виде сожженных полей, а те, что помладше, просто взирали с изумлением и поскорее спускались вниз, ища тепла в лагере.
За рекой виднелись зеленые верхушки деревьев, а на гребне берега вздымались еще более высокие исполины, и небо над ними было чернее всего. И эти тучи окутывали сердце Кирана мраком, ибо они говорили о присутствии Смерти, о том, что замок осажден не одними лишь людьми. Ему пришло в голову, что он может навлечь опасность на других, что Смерть, охотившаяся за ним, может забрать других – тех, кто окажется рядом. И этот его враг может принести гибель Кер Веллу и его народу, которому он пришел помочь. Он все больше укреплялся в этой мысли, впадая все в более безысходное отчаяние.
– Возвращайся, – прошептал ему голос, обещая мир и покойные сны. – Ты выполнил свой долг в Кер Велле. Возвращайся.
– Господин, – промолвил чистый человеческий голос, и, обернувшись, Киран увидел Бранвин в плаще и капюшоне. На мгновение он смутился, но тут же пришел в себя и низко поклонился ей.
– Ты, кажется, печален, – промолвила она. – Там есть какое-нибудь движение?
Киран пожал плечами, взглянул через выступ стены и вновь повернулся к ней, к ее бледному лицу, обрамленному вышивкой накидки, к ее глазам, столь же изменчивым, как бегущие облака, которые отражали его собственные страхи, когда он колебался, и мужество, когда он был бесстрашен.
– Похоже, они не любят дождь, – заметил он. – А твой отец и мой отец, да и сам король скоро подойдут и покажут им кое-что еще, что им также не понравится.
– Все это длится уже так долго, – промолвила она.
– Теперь уже недолго, – ответил он с отчаянной надеждой.
Бранвин взглянула на него и перевела взгляд на поле, простиравшееся внизу, и так они стояли, черпая утешение друг в друге. Птицы опустились на камень… мокрые и взъерошенные; она принесла с собой корку хлеба и, разломив ее, стала крошить, провоцируя драку, хлопанье мокрых крыльев и удары клювами.
– Чаровница, – вздохнула Арафель у самого его сердца. – Они перестали быть самими собой; ее всегда забавляло это.
Но Киран не обратил внимания на голос, ибо взор его был прикован к Бранвин: он обнаруживал, как изящно ее лицо, как оно бледно в этот хмурый день, как удивительно светятся смелостью ее глаза и как это все заставляет его голову наполняться туманом.
Мальчик, промчавшись мимо, остановился неподалеку: беззвучно он указал им на поле и бросился дальше. С дурным предчувствием Киран обернулся и взглянул за стены, ибо там произошли перемены. Отделившись от неприятельского лагеря, к замку спешила группа всадников. Как только их заметили другие часовые, в Кер Велле началась суматоха. Киран взглянул на Бранвин и, увидев, как исказилось ее лицо, протянул руку, чтобы успокоить ее. Ее холодные пальцы сжались вокруг его ладони. Они стояли и смотрели, как приближается вражеский разъезд.
– Они хотят говорить, – промолвил Киран, подмечая малочисленность всадников. – Это не штурм.
Скага с грохотом взлетел по ступеням к зубцу стены и, перегнувшись через укрепление, мрачно уставился на приближающегося врага.
