– Пожалуйста, – снова сказал Киран, протягивая камень. – Я – человек, и если она придет, что ж, таков удел человека, не так ли? Но если я его оставлю, надежды мне не останется никакой.
Арафель тогда нехотя взяла камень, и рот ее раскрылся – такая сила в нем была заключена, такое мужество, что вынести это было почти невозможно.
– Да, – промолвила она, прикладывая камень к своему сердцу и глядя на Кирана со слезами на глазах. – Ты преподнес мне дар, о человек. А у меня ничего не осталось, чтобы отблагодарить тебя.
– Благослови нас, – промолвил он. – Я приму твое благословение.
– Немногие просили его у Вина Ши.
– Я прошу.
Тогда она поцеловала его, а затем Бранвин.
– Ступайте, – промолвила она.
И они пошли, рука в руке, а она следовала невидимо за ними своими тайными путями. Препятствия подстерегали их: их царапали ветви, они взбирались на холмы и спотыкались на камнях, тени шипели им вслед, но по ее мановению разлетались в стороны.
Наконец, они достигли Нового леса, и Арафель остановилась на плоской скале и смотрела, как они спускаются вниз, к Керберну и к Кер Веллу.
Мрак сгустился рядом с ней, и она нахмурилась.
– Дай им немного, всего лишь немного времени, – попросила она.
– Мы были союзниками, – ответила Смерть. – Разве у меня такая короткая память? Я подожду. Что до Бранвин, то она всегда принадлежала мне.
И снова Арафель нахмурилась.
– У меня есть другое обличье, – промолвила Смерть.
Арафель выпрямилась и положила руку на меч.
– Берегись меня, госпожа Смерть, мне известно твое имя; и в тот день, когда я увижу твое лицо, ты сама окажешься в опасности. Не искушай меня.
– Ты попросила меня об одолжении, – заметила Смерть.
– Да, – уже спокойнее ответила Арафель, и гнев ее схлынул. – Я сделала это.
– Он может приходить сюда, когда захочет; и она может. Он умрет в своей постели много лет спустя. Это я отпускаю ему.
– Тогда я прощаю тебе многое, – промолвила Арафель.
И, оставив ее, она пошла своей дорогой – от тихих берегов Аргиада к роще, залитой луной. Там стояли Финела и Аодан.
– Ступайте, – сказала она им. – Вы свободны.
Но они остались стоять, ведь они были свободны выбрать и это. Они остались поблизости, и роща задышала от ветра и воспоминаний.
– Лиэслиа, – промолвила она, прижимая камень к своему сердцу.
Он был здесь, хоть и в ином месте. Сжимая камень в руках, Арафель шла меж серебряных деревьев.
Элд стал меньше. Но он устоял. Она нашла свое место на краю Элда, и Граги бросился прятаться, вспомнив о старых распрях, но он унес ноги, а это все, что его заботило. Поля были чисты. Она предпочитала землю, не знавшую железа, края, покоившиеся в тени ее деревьев, но теперь ее заботили места, далеко выходившие за пределы Элда, где редко выдавался год, чтоб не срубалось ни одного побега. Все это требовало ее забот. Арафель делала все, чтоб залечить раны, нанесенные войной, и простирала свою заботу так далеко, как только могла. Давно она избрала этот лес и хранила его, но теперь у нее были соседи, которых она ценила, лелея с особым надрывом, ибо век их был краток, а они были смелы и преданы своему делу. Она никогда не отдавала себе отчет, зачем она следит за ними, разве что из гордости тем, чем когда-то были Ши; но теперь все изменилось, и она делала это из любви.
И все же однажды, однажды она почти отчаялась – столько Элда она уж отдала. Она вернулась в сердце своего леса за утешением и шла, прислушиваясь к камням, в невыносимой усталости повесив голову.
И так Арафель нашла ее – мелочь, едва различимую под ногами. «Наверное, ветка, – подумала она, – упала с серебряных деревьев». Такого не бывало ни при каких ветрах; а значит, время пришло, и Элд начал умирать, начиная с сердца.
Но вот она в изумлении опустилась на колени, ибо увидела, что веточка, напротив, росла из земли, пробиваясь вверх серебряными листьями с изящными прожилками – то была первая новая жизнь, что появилась в Элде с тех пор, как мир начал тускнеть.
Это была старая добрая игра в прятки, и они смеялись, Мев и Келли, пока Мурна искала их. Они смотрели, как костлявая женщина держится стен, глядя туда и сюда меж кустов, и зажимали себе рты, чтобы не расхохотаться вслух. Потом Келли бросил камень, и кусты зашуршали справа, так что Мурна повернулась туда, чтобы взглянуть.
– Выходите, – закричала Мурна. – Сейчас же выходите! Слышите?
Она уже сердилась. Мев нырнула обратно в кусты, таща Келли следом за рукав.
Келли послушно скрылся за ней.
– Вы меня слышите? – кричала Мурна, а они уже бежали прочь по склону. – Хватит ребячиться!
