– Такая жертва не погубит их, а лишь отгонит на время. А что же дальше, госпожа Смерть? Что станет с ними за тысячи людских жизней, когда они разойдутся в своей безнаказанности? Ты не имеешь над ними власти, не больше, чем надо мной. Нет, это безнадежно. Нет, я скажу тебе, что надо сделать – не трогай Кер Велл. Наши силы и так уже слишком малы.
– Я не могу, – склонила голову Смерть. – Я тоже обязана делать свое дело.
– Мой король придет сюда, нам нужно лишь продержаться, – сказал Киран.
– Твой король слишком медлит, – тихо промолвила Арафель. – Ты поступил бы мудрее, если б призвал меня на помощь ему, а не обреченному Кер Веллу. Сейчас же наш долг служить ему и быть поверженными. А чего будет стоить это поражение, тебе не понять сейчас.
– День тому назад там было сражение, – сказала Смерть. – Верьте мне, ибо я знаю. Там до сих пор продолжаются стычки, и те холмы крепко удерживаются той силой, о, человек. Не надейся на них. В горловине Кердейла враг тоже взял верх, и все силы твоего короля не могут изгнать его оттуда.
Киран слушал. И под черным капюшоном словно что-то блеснуло. И что-то застучало в нем – верно, его сердце или Арафели, или оба забились вместе. Он положил руку на камень на своей шее и услышал его шепот, и ощутил эльфийскую душу, давшую сил ему рассмеяться над тем, что пришло ему в голову; и Аодан рванулся под ним.
– Нет, – попросила его Арафель, но глаза ее зажглись огнем. – Ты мудр, но этот путь не для тебя, о, человек. Ты должен стоять здесь, где ты служишь Кер Веллу. Я свободна, чтобы поехать туда.
– Все его союзники падут, и враг захватит его, – промолвила Смерть, и чернота окружила ее, как нимб. – Но я уйду с этого поля со всеми своими силами. Это все, что я могу сделать.
– Иди, – сказала Арафель.
И Смерть растаяла. Остался лишь дождь, да и тот вскоре прекратился.
Арафель зашепталась с Финелой. И кобылица понеслась. Аодан заржал ей вслед и ударил землю копытом, но остался стоять.
А на другом конце поля враг уже собирал свои силы.
Киран вздрогнул. «Берегись, – прошептал ему голос, – то лишь люди. Иные же ближе».
– Лиэслиа, – промолвил он, сжимая камень, и, вздрогнув, сдался. – Я отказываюсь от себя. Проснись. Проснись, Лиэслиа. Ты им нужен сейчас. Проснись! Враги твои здесь!
И холодное пламя поднялось из камня. Оно напугало Кирана, как и сила, пронзившая его конечности, и гордость, от которой перехватывало дыхание, и смех, презирающий человека.
И тогда Аодан заржал и широким шагом понесся к поредевшим войскам Кер Велла, и остановился перед ними. Он увидел лицо Скаги, рассеченное кровавой раной, заметил, как этот бесстрашный человек отшатнулся от него, как отступили остальные. Он метнулся в иной мир и увидел врага, накатывающего, как прилив. Вынув стрелу из колчана и выстрелив, он увидел, как ледяное острие глубоко впилось в несчастную жертву, упавшую в муках.
И вместе с камнем он ринулся к Элду, зачаровывая войско у себя за спиной – одевая их всех в серебро.
– Вперед! – крикнул он им, но не он – эльфийский князь, вынувший меч и ударивший Аодана пятками по бокам, князь, умевший противостоять железу и не знающий язвящей боли. Быстрее и быстрее несся Аодан, и все больше и больше отставали люди, и эльфийский меч вспыхивал из ниоткуда, разя человеческую плоть, и снова исчезал, прежде чем ему успевали ответить ударом на удар.
Но никто не умирал. Неприятель слабел, и человеческое оружие наносило страшные раны, и люд Кер Велла оборонялся в ответ, но не погибал, а продолжал рубить врага, пока двигались руки.
И завыл ветер, и сгустилась тьма. Но он не поддался, и молнии выхватывали из мрака чудовищные морды. Удары сыпались один за другим на серебряную кольчугу; в гневе сметал он их и калечил, а Аодан то и дело прыгал из смертного мира в иной, и гнусные твари следовали за ним, и потерявшие смерть люди взирали на них с ужасом.
Один из таких был Скага, чей изможденный взгляд Киран узнал – он все еще сжимал свой меч, стоя в грязи. И сердце Кирана сжалось от сострадания, и он подхватил старого воина, но воля Лиэслиа была сильнее, и Аодан скинул лишний груз, грянув громом о землю. Керберн кипел кровью. Вытоптаны были побеги на берегах. А наездник Аодана рубил врага, как только ряды того смыкались, и гнал его и жалил, хоть никто и не умирал. Свет гас и разгорался, ибо человеческое солнце клонилось к сумеркам и занимался эльфийский рассвет.
И темные силы, собравшись, хлынули на искалеченный Кер Велл, бросая вперед изуродованных людей неприятеля.
И начали теснить его, ибо враг был повсюду, со всех сторон, наседая на сломанные ворота и круша защитников, медливших в своем бегстве.
И люди встали с ним рядом, и человек подошел к Аодану – Скага. Старый воин крикнул своим людям, и стрелы полетели со стен Кер Велла – железо, которое злобные твари ненавидели так же, как и он сам. Одни закорчились от боли. Другие прижались к стенам замка, вгрызаясь в самый камень.
И ветер подул с востока, и грянул гром.
– Арафель! – закричал он.
