Колдуна я так и не обнаружил, как ни старался, но и ошибиться не мог — поток чужого внимания точно был.
К моменту отъезда домой чувствовал себя уже вполне сносно, только голова чуть болела, да слегка подташнивало. Оба Романова опять ерзали в нетерпении на заднем сидении «Нивки».
— Спрашивайте уже. — повернулся я к ним.
— Лёха, в Канцелярии есть подразделение колдунов, — начал Николай, — нам по ним краткую аналитику под грифом «Совсекретно» давали читать. Так вот, в ней подобные фокусы тоже описывались. Значит, и ты тоже колдун?
Мы с Прохором переглянулись и, не выдержав, рассмеялись.
— Получается так. — отсмеявшись, кивнул я.
— И… как оно? — братья буквально впились в меня глазами.
— При прочих равных даёт существенное преимущество в бою. Зато я стихиями не владею. Коля, Саша, как оно вам, стихиями владеть? — усмехнулся я.
Те сначала оторопели от моего вопроса, но потом задумались.
— Да, каждому своё… — протянул Александр. — Но ты нам всё равно опиши, что чувствуешь… когда колдуешь. Интересно же до жути!
— Когда колдую, говоришь… — опять усмехнулся я. — Ну, слушайте.
Всю дорогу рассказывал братьям свои ощущения от «колдовства», причём, про сегодняшнюю ситуацию с игрой на эмоциях злодеев и про присутствие ещё одного колдуна не упомянул ни словом, просто сказав, что погасил их. Только теперь я понял те слова Пафнутьева об отказе Вани-Колдуна делиться подробностями со своими друзьями — братья всё переспрашивали по десять раз, выясняли отдельные нюансы и тужились на заднем сидении, закрыв глаза, пытаясь почувствовать хоть что-то из этого внутри себя. Сказать, что мы с Прохором не веселились, — ничего не сказать, но старались изо всех сил вида не показывать, и Колю с Сашкой не обижать. Добравшись до квартиры, начали переодеваться.
— Лёшка, такими темпами нам ещё здесь одни апартаменты снять придётся. — Прохор указал мне на шкаф в кабинете, где мы повесили свой камуфляж и куда поставили очередные стволы уже братьев Романовых. — Весь дом оружейной смазкой провонял, разного камуфляжа восемь комплектов. А цинк с патронами? Казарма натуральная! Гостей приглашать стыдно!
— Можно часть оружия нам отдать… — вертя в руках один из «Глоков», сказал Александр. — Девкам будет что показать. Они такие приблуды любят…
— Ага! Щаз! Разбежался! — забирая у него пистолет, хмыкнул Прохор. — Поубиваете там друг друга по пьянке, а мне отвечать! Другим чем-нибудь баб своих впечатлять будете! И камуфляж Канцелярии вам даже на хранение не оставлю! Сымайте! У вас же ума хватит, господа курсанты, его в своих насквозь предосудительных забавах использовать. Маски можете оставить себе, нападение с изнасилованием там какое своим пассиям изобразите, они такое любят… — Прохор мечтательно улыбнулся. — Проверено. Остальное и не просите! — он вновь стал серьёзным.
Довольные проведённым временем братья Романовы удалились к себе в восьмом часу вечера, а Прохор устроил мне форменный допрос:
— А теперь слушаю в подробностях про твои сегодняшние игрища со злодеями. Во всех подробностях, Лёшка!
Рассказал. Не забыл упомянуть и про внимание колдуна. Задав несколько уточняющих вопросов, воспитатель задумчиво протянул:
— Лебедеву в понедельник так же отчитаешься. И не вздумай от него хоть что-то скрывать! Он мужчина правильный, плохого не посоветует. И иди уже к своей зазнобе, вижу, что тебе не терпится.
Алексия валялась на диване в своей гостиной, зелёное платье висело на плечиках на дверях.
— Лёшка, ты даже не представляешь счастья ничего неделания! — потянулась она, а её домашняя футболка натянулась на груди. — Никто тебя не торопит, не достаёт глупыми вопросами, не заставляет улыбаться и давать автографы! И тишина…
— Быстро в спальню! — сглотнул я. — Про свои терзания потом расскажешь.
В районе восьми позвонил дед, который князь Пожарский:
— Лёшка, с Юсуповыми всё согласовано. Князь готов приехать завтра вечером для извинений. Голицыны в курсе. Ты как?
— Я готов, деда.
— К семи вечера, даже раньше, жду у себя.
— Буду, деда. — заверил я.
Вот и ещё один гештальт закрывается. Слава тебе, Господи!
В половине девятого приехала Вика в новом платье цвета беж с вставками красного, застав Лесю за наведением красоты у зеркала.
— Ну, голубки, готовы к культурному досугу? Пожарский, почему до сих пор в таком виде?
— Виноват, госпожа штаб-ротмистр! — вытянулся я, вскочив, одновременно поправляя свой домашний наряд — помятые футболку и спортивные штаны. — Пошёл переодеваться. Не извольте беспокоится, госпожа штаб-ротмистр! Всё будет в лучшем виде!
— Иди уже! — отмахнулась с улыбкой Вяземская. — Шут гороховый!
