Михеев сделал какой-то знак своим подчиненным, и мужчину пропустили. Тот поклонился, поставил саквояж на стул, открыл его и начал выкладывать на соседний стол коробки с украшениями, не забыв включить лампу. Возился он минуты три, а когда закончил, опять поклонился и скромно отошёл в сторонку. Стол засверкал — цепочки, браслеты, кольца, серёжки и часы. Выбор, конечно, был не такой, как в ювелирном магазине, но я подозревал, что нам привезли только самое лучшее.
— Прохор, надеюсь, это не Гагариных? — негромко спросил я.
— Мне казалось, ты в тот раз выразился однозначно. Это всё Фаберже, Лёшка, я с твоим отцом договорился.
— Понятно. — кивнул я.
А мой взгляд, тем временем, остановился на небольших изящных часиках из белого золота, за место цифр на циферблате которых таинственно мерцали маленькие красные камушки.
— Прохор, как тебе? — я указал ему на часы.
Он пригляделся и одобрительно кивнул:
— Красивые, да ещё и из платины. Вика будет довольна! Владимир Иванович, как?
— Красивые. Я так понял, для девушки? Самое то!
Взяв часики со стола, я повертел их и передал Прохору. Тот проделал с ними такие же манипуляции и посмотрел на меня вопросительно.
— Берём. — принял решение я.
Прохор сделал знак ювелиру. Тот, прекрасно слышавший наше обсуждение, кивнул, взял из рук моего воспитателя часы, положил их на стол, надел перчатки и протёр будущий подарок специальной тряпочкой. Через пять минут на столе остался только футляр с часами с фирменным тиснением «Фаберже», а представитель ювелирного дома, поклонившись, молча удалился.
Ресторан «Три свечи» располагался недалеко от Арбата, в тихом переулке, и, судя по гербу, принадлежал Роду Голицыных. Именно с Наследником этого рода, Глебом Алексеевичем, я играл на бильярде на этой неделе. Андрей Долгорукий, как мы и договаривались, ждал меня у входа в обществе Ани Шереметьевой. Мои университетские друзья, так же как и я, с одеждой заморачиваться особо не стали — Анна была в красном платье, не дотягивающем до понятия «вечернее», плотно облегающем и выгодно подчёркивающем все достоинства её фигуры, красных туфлях на шпильках, в руках девушка держала красный же клатч. Андрей — в джинсах, светлой рубашке и клубном пиджаке темно-коричневого цвета. Мой лук отличался лишь цветом пиджака — он был тёмно-синий.
— Привет, Лёша! — девушка поцеловала меня в щёку. — В университетское кафе теперь не ходишь принципиально? — она улыбалась.
— Отчего же?.. — улыбнулся я. — Дел просто много. Но если ты будешь настаивать на моём присутствии, постараюсь приходить.
— Ага, настаивать! Юсупова с Долгорукой вон донастаивались… Теперь гордо ходят две подружки — пиявка и лягушка! Захочешь — придёшь. Я всегда тебе рада.
— Договорились. — кивнул я. — Где они, кстати?
— Внутри. — хмыкнула Шереметьева. — Уже вращаются! Так что пойдём! — она повернулась и направилась ко входу в ресторан.
Поклонившийся метрдотель открыл дверь и мы проследовали внутрь. Пройдя гардероб, оказались непосредственно в помещении ресторана. Сразу было заметно, что «Три свечи» оформляли под некое подобие ирландского паба — интерьер с преобладанием тёмного дерева, большая остров барной стойки по центру помещения, у стен огороженные деревянными перилами ряды небольших столиков со стульями, выполненными в том же стиле и цветовой гамме, как и всё остальное помещение. В противоположной стороне от входа, как я понял, располагался небольшой танцпол, за ним — стойка ди-джея, который уже вовсю «крутил пластинки», а из колонок лился не напрягающий «deephouse». Название «Три свечи» обыгрывалось стилизованными под старинные канделябры электрическими светильниками, развешанными по всем стенам. Родовитой молодёжи в ресторане было уже порядочно, человек под сто, а к нам направились молодой человек в водолазке и строгих чёрных брюках и очень симпатичная девушка с тёмными волосами в зелёном платье.
— Андрей, Анна! Рады вас видеть! — поприветствовал молодой человек моих университетских друзей, а девушка с улыбкой кивнула. — Представите нам своего товарища?
— Алексей Пожарский. — сказал им Долгорукий. — Алексей, это Виктор и Ксения Голицыны. — я пожал протянутую руку Виктора и изобразил поцелуй пальчиков его сестры.
— Очень приятно, Алексей! — сказал Голицын.
— Виктор, Ксения, взаимно! — ответил я.
— Добро пожаловать в Малый Свет, друзья! — Голицын обвёл нас взглядом. — Правила у нас просты и незатейливы — все на «ты» и уныние не приветствуется! Ресторан в вашем полном распоряжении! Проходите, а нам с сестрой ещё гостей встречать.
