— Ксюха! Отстань от Алексея! Нашла свободные уши со своей медициной! — вернул меня в реальность голос Шереметьевой. — У меня на него планы вообще-то!
— Отстань, Анька! — нисколько не смутилась Голицына и положила поверх моей ладони свою. — Вы все журналисты чёрствые и никого не жалеете!
— Ты за ручонками-то своими следи, медичка! — движение Голицыной не осталось незамеченным для Шереметьевой. — Они тебе ещё понадобятся на этих ваших вскрытиях трупаков! Быстро убрала руки от князя! Иначе я за себя не отвечаю! — Анна была весьма убедительна в своих угрозах — я, во избежание так сказать, быстро выдернул ладонь из-под ладони Голицыной и спрятал руки под стол.
Но тут нас отвлекли — к столу подошла незнакомая мне миниатюрная черноволосая красивая девушка с непривычными чертами лица для Российской Империи и с характерным французским акцентом обратилась к Великим князьям:
— Николай, Александр, мне сказали, что сегодня на пати присутствует Алексей Пожарский. Не могли бы вы меня с ним познакомить?
— А это ещё кто? — недовольно произнесла Шереметьева, разглядывая девушку.
— Кристина, ну конечно! — перешёл на французский Николай. Для вас, звезда моя, всё что угодно! — «летуаль» благосклонно улыбнулась. — Вот же он! — Великий князь указал на меня и я встал. — Алексей, позволь представить тебе Кристину, принцессу Гримальди. — я кивнул. — Кристина, принц Алексей Пожарский. — причём, фамилию Пожарский он умудрился произнести по-французски с французским же акцентом.
— Николай, я По-жа-рский! — недовольно сказал я по-русски, выделив «Пожарский» интонацией по слогам, и обратился к девушке из Рода князей Монако по-французски. — Чем могу служить столь очаровательной принцессе?
— Алексей, у меня к вам разговор интимного свойства! Можно я присяду рядом с вами? — она старательно говорила по-русски.
— С тобой. — поправил я её, вспомнив правила Малого Света.
— С тобой. — кивнула она, соглашаясь.
Сидящие за нашим столом чуть раздвинулись в ожидании разрешения интриги, а я, взяв стул из-за соседнего стола, усадил девушку рядом с собой и налил ей вина.
— Алексей! Этот разговор будет касаться вашего друга, Александра Петрова. — начала она, а Шереметьева расслабленно выдохнула. — Не спрашивайте, как узнала о вашей дружбе. Я сама учусь в Суриковке, и была на выставке картин Хмельницкого. Но портрет Александра!.. — девушка чуть ли не закатила глаза. — Это что-то! Манефик!
«Слава тебе, Господи, что хоть эта принцесса не по мою душу! Манефик!» — выдохнул я, а Гримальди продолжила:
— Алексей, мы с Александром учимся на разных курсах, я на третьем, а он на первом… Мне очень неудобно к нему подойти, он и так сейчас окружен всеобщим вниманием… Может как-нибудь, в частном порядке, ты сможешь меня с ним познакомить? — принцесса очень мило сложила ручки на груди.
Стол замер в ожидании моего ответа.
— Кристина, давай сразу расставим все точки над… «i». — начал я. — Александр прежде всего мой друг, заставить его рисовать твой портрет я не смогу. Тем более, что уже выстроилась очередь отсюда до Кремля!
— В смысле? Как это отсюда до Кремля? — не поняла принцесса.
А я начал перечислять:
— Глава моего Рода, княжна Юсупова, княжна Долгорукая, княжна Шереметьева. — я указал на Анну, которая гордо выпрямилась. — Принцесса Мария Романова, в конце концов!
Недоумение на лице Кристины сменилось пониманием:
— Алексей, я не хочу заказывать у Петрова портрет, я просто хочу с ним познакомиться! — выпалила она. — Он мне очень интересен как художник!
«Твою же Гримальди мать! А сразу нельзя было сказать?» — с облегчением подумал я, а вслух сказал:
— Конечно, Кристина! Нет никаких проблем! На следующей неделе найдём вечер и организуем вам знакомство.
— Спасибо, Алексей! — принцесса была довольна. — Буду должна! Так ведь у вас говорится?
— Да. — кивнул я. — Но свой долг можешь отработать прямо сейчас. Посидишь с нами? — предложил я.
— С удовольствием! — расслабилась она.
В одиннадцать вечера начались танцульки, девушки стали нас покидать.
— Лёха, ты извини меня за исковерканную фамилию. — обратился ко мне Николай. — Мой французский недостаточно хорош…
— Забей!.. — отмахнулся я.
— И ещё. Это Кристина на искусстве конкретно двинутая, имей это ввиду. — добавил он.
— Петров тоже. — успокоил я брата.
— Тогда ладно. А Шереметьева-то по тебе конкретно сохнет! — усмехнулся он. — Заметил?
— И не она одна. — вздохнул я. — Юсупова с Долгорукой, похоже, тоже. А виной всему наша пресловутая «аура власти»… Видел, Голицына как ко мне жмётся?
— Да видели мы всё, Лёха! — вмешался Александр. — Погнали в бордель! Мы тебе таких девочек подгоним! Закачаешься!
— Нет. У меня всё есть. Тем более, что я завтра утром в Сочи улетаю.
— Так… С этого места поподробнее! — братья заинтересовались.
Проклиная себя за длинный язык, я рассказал подробности и, деваться было некуда, пригласил их с собой, но с условием, что по борделям они сегодня не поедут — завтра утром рано вставать.
