Камень Книга четвёртая полностью

– Интересно девки пляшут… – протянул он, но своё сочувствие ко мне проявил совершенно в иной форме, нежели в той, в которой я ожидал. – А что, Лёшка? – воспитатель с улыбкой хлопнул меня по плечу. – Очень даже для тебя неплохой вариант – красивая, умная, из очень знатного Рода! А фигурка у этой Шереметьевой какая? Есть за что подержаться! Не то что у ее тощих подружек, этих Юсуповой и Долгорукой! Бери, Лешка, пока предлагают, в следующий раз могут пальчиком указать на вариант поплоше, сам рад не будешь, что от Шереметьевой отказался!

– И ты туда же? – отмахнулся я. – Как сговорились! Деда Миша тоже самое мне сказал…

– А чего ты хотел? – Прохор продолжал улыбаться. – Продолжение Рода, все дела… Государь о таких вещах в первую очередь думает, а отец твой, ко всему прочему, и про простых смертных не забывает. – он замолчал.

– Кого ты имеешь ввиду? – заинтересовался я.

– Себя и имею. – хмыкнул он. – Мне прямым текстом после твоего объявления было заявлено, что пора бы и семью завести. Пока Цесаревич мне дал время на самостоятельный поиск потенциальной невесты, а если не найду, мне так же, как и тебе, укажут пальчиком на какой-нибудь перезрелый неликвид, но с нужными способностями в стихиях. И все это, Лешка, делается во благо Рода Романовых. Так что, мы с тобой фактически в одной лодке.

– Ага, в одной лодке! – покривился я. – Тебе время дали на поиск, а мне сразу пальчиком указали!

– Ну, ты сравнил! – хохотнул он. – Где я, и где твое Императорское Высочество? Привыкай, Лешка, к своей тяжёлой ноше будущего Наследника Императорского Рода. Тем более, что тебя жениться на этой Шереметьевой пока никто заставляет. А там… Жизнь очень интересная штука, такие, порой, неожиданные повороты выкидывает, что хоть стой, хоть падай. И не вздумай в открытую воле Государя нашего сопротивляться! – это было сказано воспитателем уже очень серьезно. – Будь умнее, Лешка, дипломатичнее. А жизнь сама все как-нибудь на свои места расставит…

После обеда, ровно в два часа дня, прибыл Пафнутьев, а Алексия, под предлогом того, что к ней приехал отец, ускользнула от Вики и парикмахеров с визажистами.

– Виталий Борисович, где мы можем поговорить без лишних ушей? – поинтересовался я у него, переглянувшись с Лесей.

– Где угодно, Алексей Александрович. – Пафнутьев обозначил улыбку. – К вам в особняк сегодня ожидается визит августейшей семьи, вся аппаратура уже отключена.

– Только не поймите меня превратно, Виталий Борисович, я уже вас в баню хотел вести. – хмыкнул я.

– Вы будете смеяться, Алексей Александрович, – продолжил он, – но даже в парилке вы не застрахованы… от лишних ушей. Дворцовые мне не подчиняются, и я ничего вам гарантировать не могу. – Пафнутьев развел руками. – Но сегодня процентов девяносто девять на отсутствие прослушки я дам. Приказ всем службам поступил однозначный, и у разных там слишком ретивых энтузиастов радиодела, в случае обнаружения, слишком уж большой шанс переехать на длительное проживание в Бутырку.

– Тогда пойдемте ко мне в покои. – предложил я. – Там нас побеспокоят только в случае крайней необходимости.

– Как скажете, Алексей Александрович. – кивнул он.

После того, как мы втроем расположились у меня в гостиной, я не стал делать длинные заходы, а спросил у Пафнутьева прямо:

– Виталий Борисович, вы в курсе того, что Алексия колдунья?

Ни один мускул не дрогнул на лице сотрудника Канцелярии, а что на меня произвело еще большее впечатление, так это то, что Пафнутьев на Лесю даже не покосился, продолжая смотреть прямо мне в глаза.

– Это какая-то шутка, Алексей Александрович? – спросил, наконец, он.

– Помните ту ночь, когда мы с вами Дашковым визит вежливости наносили? – Пафнутьев кивнул. – Так вот, когда пьяная Вяземская делилась с нами подробностями беседы с моей бабушкой, она имела неосторожность заявить Лесе, что та на очереди у бабули следующая. Разволновавшаяся Леся засветилась и на эмоциях погасила Вяземскую.

– Вяземская поняла, что произошло? – подобрался Пафнутьев.

– Нет. – помотал я головой. – Слишком она была пьяна.

Виталий Борисович перевел взгляд на дочь:

– Почему мне не доложилась? – ледяным тоном, от которого девушка поежилась, спросил он.

– Испугалась, пап… – прошептала она.

– Виталий Борисович, – решил вмешаться я, – это был мой приказ, Алексия здесь совершенно ни причём.

– Кто бы сомневался. – обозначил он улыбку, переведя взгляд на меня. – Кто еще в курсе?

– Только мы трое. Больше никто. – похоже, разговор начал переходить в конструктивное русло.

И я не ошибся:

– Я так понимаю, вы мне не просто так только сейчас об этих вещах решили рассказать? – Пафнутьев смотрел на меня вопросительно.

– Вот и именно, Виталий Борисович. – кивнул я. – Дело в том, что способности Леси начали просыпаться. Я это вижу.

– Бл@дь! – Пафнутьев вскочил, растеряв всю свою невозмутимость, и начал мерить шагами мою гостиную. – Не было печали, да черти накачали!

Алексия, не отрываясь, следила за отцом глазами, а я подумал: «Не черти, а черт!»