Улыбка медленно сползла с лица Императрицы, и она, отложив телефон, повернулась к Валькириям:
– Сейчас придет Николай Николаевич. Надо будет так же талантливо и с еще большим душевным надрывом повторить ему историю ваших сегодняшних злоключений. Упор сделаете на страшном и ужасном Алексее Александровиче и на его обещании скорой с вами встрече. Справитесь? – Валькирии активно закивали. – Быстро достали тушь и размазали ее по мордашкам. И смотрите мне, с подвываниями не перестарайтесь, артистки…
Во вторник утром, спустившись в столовую, мы с Викой несколько обалдели — за столом, вместе с Прохором и Владимиром Ивановичем, в костюме-тройке и при ярко-желтом галстуке сидел мой дядька, Великий князь Николай Николаевич, и с аппетитом насыщался яичницей с кусочками домашней колбасы. Заметив наше появление, сидящие встали, а дядька Николай еще и подошел к тому стулу, на котором обычно сидела Вика.
– Племянник! Виктория Львовна! — он кивнул, и улыбнулся Вяземской. – Разрешите за вами поухаживать?
– Благодарю, Николай Николаевич. — и Вика при «помощи» моего дядьки заняла свое место за столом.
Вслед за ней уселись и все остальные. А после того, как нам с девушкой принесли завтрак, за столом началась «светская» беседа, которой умело дирижировал Николай Николаевич, и в которую были вовлечены все присутствующие. Обсуждали, в основном, новоселье и наши общие от него впечатления. Много теплых слов в свой адрес услышал Михеев, и за общее руководство охраной, и, особенно, за устроенный салют — как оказалось, младшее поколение Романовых было от салюта в полном восторге. Ротмистр скромно улыбался и благодарил за теплые слова в свой адрес. Прямыми и завуалированными комплиментами была осыпана и Вяземская, а касались они ее роскошного туалета на новоселье, и создания общей домашней атмосферы на нем же. «Досталось» и Прохору, а через него и мне – мол, мой воспитатель меня вырастил настоящим мужчиной и радушным хозяином.
И все это за какие-то полчаса! Я даже поймал себя на том, что постоянно контролирую собственную челюсть, которая стремилась отвиснуть! Вот это класс продемонстрировал Николай Николаевич! А еще мне показалось, что Вяземская с Михеевым во время этой беседы чувствовали себя, как рыбы в воде, а вот мы с Прохором явно подтормаживали, не успевая за всеми этими хитрыми словесными кружевами и плетениями моего дядьки! Да… И когда, интересно, я всем этим необходимым светским лоском обзаведусь, чтоб так же красиво собеседникам по ушам ездить? А если вспомнить тот мастер-класс от папани, когда он Малый Свет в «Избе» после нападения Никпаев успокаивал? Занятия по риторике в Лицее были, конечно, очень полезны, но учитель нам правильно, балбесам малолетним, тогда говорил — чтобы уметь выступать, надо выступать. И как можно больше! Вот и с этими светскими разговорами то же самое — общение, общение и еще раз общение! Желательно — с разными людьми…
О причинах столь раннего и неожиданного появления дядьки у меня в гостях я, понятно, спрашивать его при всех не стал, после завтрака проводил Вику до машины и вернулся в дом. Дядька ждал меня, сидя на диване в гостиной, на столике стояли две чашечки с дымящимся кофе, а понятливых Прохора и Владимира Ивановича в пределах видимости уже не наблюдалось.
— Как дела, Алексей? — дядька указал мне на место напротив себя и усмехнулся. — Слышал, твой начальник охраны вчера чуть рапорт о переводе не написал?
– Было дело. — кивнул я. – Еле отговорили.
-- Ты, племянник, Михеева цени. – Николай Николаевич взял чашку со стола. – Твой дед не зря его к тебе приставил в этой должности. Он у нас пока в резерве стоит на должность заместителя Начальника дворцовой полиции, а потом… Кто знает… И гонять Владимира не стесняйся, только лучше для него сделаешь.
– А Начальником Дворцовых, случайно, не отец Владимира Ивановича трудится?
– Отец. – дядька поставил кофе обратно на столик. – И это, Алексей, совсем не случайно. Династия у них, которая уже больше двух веков нас охраняет. Деду покойному твоего начальника охраны, тогда Главе Рода Михеевых, за большие заслуги даже предлагали выйти из Рода Романовых и стать независимым Родом, но Михеевы отказались и предпочли остаться с нами. Вот так-то…
– А почему мне отец об этом не рассказывал? – не понял я.
Он усмехнулся:
– Лешка, вот ответь мне честно, ты хоть чуть-чуть ощущаешь себя Романовым?
– Если честно, то не особо. – вздохнул я. – Вернее, еще не до конца… привык.
– Вот видишь. – он улыбался. – Ты только начинаешь привыкать. А значит и ценности Рода еще до конца не принимаешь. А сказал бы тебе Александр про Михеева раньше, и что? Произвела бы на тебя эта информация нужное впечатление?
– Нет. – помотал я головой.
– Так что давай, племянник, привыкай к своей фамилии и Роду быстрее. – он потянулся и хлопнул меня по колену. – Деваться тебе, горемыке, все равно некуда.
