Во время большого перерыва, сразу после столовой, мы все вместе сходили в деканат, где я поставил декана в известность о своем отсутствии в ближайшую неделю. Никаких расспросов, понятно, не последовало, однако предупреждение было – все пропущенные занятия мне в обязательном порядке придется отработать. Пообещал.
В кафе не пошли, но Аню Шереметьеву на крыльце дождались и просто прогулялись до стоянки, по дороге слушая восторженный рассказ девушки о том, как обалдели дома ее родные от подарка небезызвестного Великого князя. Какое же мне удовольствие доставили постные лица Долгорукой и Юсуповой! Последняя, в конце концов, не выдержала и заявила, что кому-то просто подарки дарят, а к кому-то на ужин приходят. Анна в полемику с подружкой вступать не стала, а только многозначительно усмехнулась:
– Инга, моя дорогая, ты, как всегда, права.
Дома на меня сходу налетел Прохор, с которым мы сели за очередной отчет и промучились с ним до самого моего отъезда к Юсуповым. Несмотря на мои попытки изложить в отчете все, как есть на самом деле, воспитатель посоветовал не сгущать краски, законно обратив мое внимание на тот простой факт, что для окончательных выводов по Дворцовой полиции слишком мало данных, а моя охрана еще не показатель. Пришлось с ним согласиться. Из предложений в голову пришли только пара мыслей – более тщательный отбор и более жесткая подготовка.
– Прохор, если я
– Ты еще забыл добавить униженно просят. – ухмыльнулся он.
– Именно, Прохор! – «негодовал» я. – Они мне невест подсовывают, а я им безопасность и спокойный сон после этого обеспечивай! Однобокие какие-то у нас с родичами отношения получаются!
– Кончай митинговать, Лешка! – махнул рукой воспитатель. – И лозунгами разговаривать. Ты еще в конце отчета постскриптум от себя добавь: Свободу Великому князю Алексею Александровичу Романову! Бумага-то явно в руки Государя нашего попадет… Чем черт не шутит, добрый царь-батюшка тебя, глядишь, и пожалеет, горемыку. – Прохор не удержался и захохотал.
– Будет так, как я сказал, и никак иначе. – улыбался я.
– Договорились. – вытер он выступившие слезы. – Мне даже интересно будет со стороны понаблюдать, как тебя Государь с Цесаревичем
***
И опять памятный Курсовой переулок, в котором совсем недавно нас с Прохором чуть не «принял» полицейский наряд. А вот показались такие же памятные ворота особняка Юсуповых, стоявшие сегодня на своих законных местах. На сердце сразу как-то потеплело от веселых воспоминаний из «безбашенной юности»…
Машина остановилась около крыльца, один из Дворцовых открыл дверь, и я
Князь Юсупов, вопреки моим ожиданиям, не кинулся встречать хоть и молодого, но «дорого гостя», а задержался наверху в обществе батюшки очень высокого ранга. Этот вывод можно было сделать по тому, как батюшка был одет. Никогда не разбирался в облачении священнослужителей, но этот точно был далеко не из последних – один только золотой крест с цепкой тянул на килограмм с лишним, а уж про перстни с драгоценными каменьями на перстах и говорить не приходилось.
Вот, наконец, князь Юсупов покорно поклонился, приложился к протянутой длани батюшки и был благословлен. Нет, это точно был не тот дерзкий князь, который отказывался передо мной извиняться, сейчас я наблюдал покорную овцу в обществе своего пастуха!
Батюшка же, до этого не обращавший на меня никакого внимания, попрощавшись с князем, начал спускаться по ступеням, и, наконец, заметив герб на «Волге», остановился и посмотрел мне прямо в глаза, в которые я и начал
Пискнувшая
– Не забывай посещать дом божий, сын мой! – он перекрестил меня, повернулся и начал спокойно спускаться с крыльца.
Мои Дворцовые стали покорно кланяться батюшке, получая благословления, а я, наконец, пришел в себя – эта воронка, которая
Что это было? Что? Или кто? И мне это точно не показалось! Вон, батюшка благополучно сел в белую «Волгу», вот она выехала со двора!
– Алексей Александрович, добрый вечер! – раздался рядом голос князя Юсупова. – Как вам отец Мефодий Тагильцев?
– Вы это тоже заметили, Виктор Васильевич? – поежился я. – А кто он вообще, этот отец Мефодий?
