Приняв решение о проведении учений, я с трудом поднялся с кресла и побрел в сторону каюты, одновременно ставя на телефоне будильник на десять утра — необходимо было хоть немного поспать и восстановиться после столь бурной ночи. Очередная идея пришла мне в голову практически у дверей нашей с братьями каюты, я заставил себя вернуться на камбуз и попросил дежуривших там офицеров передать утром адмиралу Варушкину мою просьбу: приготовить обед из максимально возможного количества русских блюд, на которые у экипажа хватило бы времени и нужных продуктов. Господа офицеры, уточнив у меня количество предполагаемых гостей, клятвенно заверили, что готовить начнут прямо сейчас, да и с соответствующими продуктовыми запасами у них все в порядке. Добравшись в конце концов до каюты, я отписался Ване Кузьмину, что проснусь в десять утра и после одиннадцати готов провести вместе с ним колдунские учения.
В сон провалился тут же, как продолжавшая болеть голова коснулась подушки…
Князь Михаил Николаевич Пожарский, великий князь Александр Николаевич Романов и Иван Олегович Кузьмин для своей полуконспиративной встречи выбрали лобби отеля и сейчас распивали кофе, расположившись за столиком в углу бара.
— Ну что, господа офицеры, — начал наконец Пожарский, — чего-нибудь за ночь придумали? — Он тяжелым взглядом окинул своих собеседников. — Есть что предложить? Ваня, начнем с тебя.
Всегда веселый и неунывающий Кузьмин сегодня был хмур. Он вздохнул и произнес:
— Михаил Николаевич, по всем раскладам выходит, что надо бы государю сдаваться… А уж там… — Он опять вздохнул. — На все воля божья.
Князь криво улыбнулся:
— На бога надейся, а сам не плошай. — Он повернулся к цесаревичу. — Саша, а ты чем старика порадуешь?
— Нечем мне тебя порадовать, дядька Миша, — поморщился великий князь. — Всю ночь голову ломал, разные варианты прикидывал, но, похоже, Ваня прав: придется сдаваться отцу. Но предупреждаю сразу: при прочих равных лично я за то, чтобы у меня родился внук… или внучка. Дядька Миша, — цесаревич пристально посмотрел на князя, — ты ведь тоже, я уверен, хочешь повозиться с правнуком? Или с правнучкой?..
Пожарский нахмурился:
— Ты мне эту агитацию тут брось, Саша! Не дави на больную мозоль! У нас на кону, можно сказать, стоит будущее Российской империи. И мы не имеем права мыслить обычными человеческими категориями.
Романов хмыкнул:
— Дядька Миша, только не начинай! Ты сейчас тем и занимаешься, что нас с Ваней агитируешь! Сам-то что-нибудь придумал?
— Ничего я не придумал, — буркнул князь. — В любом случае придется идти к Коле и сдаваться, а уж там… Тем более с тобой и Лизонькой у нас уже прецедент существует, может, и в этот раз прокатит. Но это все потом, а сейчас, мне кажется, нам в союзники требуется взять твою матушку.
Пожарский с удовлетворением наблюдал, как сразу напряглись оба его собеседника, и совсем не удивился, когда цесаревич задал самый логичный в этой ситуации вопрос:
— А мама хуже не сделает? — И он тут же сам ответил: — Пожалуй, что нет… Если она активно выступит за рождение ребенка, то Лешка до конца жизни ей будет благодарен. А уж матушка подобного шанса ни за что не упустит…
— Именно, — кивнул Пожарский. — А самым убойным аргументом для Коли и остальных Романовых будет то, что, если дать согласие на рождение ребенка, Алексей в ближайшей перспективе будет добросовестно выполнять все, что ему скажут старшие. Как вам?
Цесаревич переглянулся с колдуном, они оба кивнули, и князь продолжил:
— С этим решили. Теперь на повестке дня стоит другой вопрос: когда мы сообщим о беременности Алексии самому Алексею? Мне лично представляется, что делать это надо уже после того, как благополучно завершится наша интрига с государем. Иначе Лешка начнет опять выдвигать ультиматумы, государь по своей привычке снова перевозбудится, они наговорят друг другу малоприятных вещей и вдрызг разругаются. Короче, нам этого скандала следует избежать. Согласны?
Кузьмин с Романовым опять кивнули, и последний заявил:
— Дядька Миша, все это возможно только при условии, что беременность девушки пока останется для сына в тайне. — Он глянул на колдуна. — Ваня, твоя супруга способна пока удерживать Алексию от звонка Лешке? Там, понятно, еще чета Пафнутьевых контролирует ситуацию, но все же…
— Наташа сможет, — с уверенностью заявил Иван Олегович.
— Вот и славно.
Когда князь Пожарский удалился по своим делам, Кузьмин, опять тяжело вздохнув, обратился к цесаревичу:
— Николаич, я при генерале говорить не хотел, но, когда встанет вопрос о ребенке, государь обязательно вспомнит, что моя дочь — колдунья. Следовательно, ребенок может… получиться очень, очень
Романов хмыкнул:
