Подремать ей удалось где-то с полчаса; потом кареты выехали на дорогу, состоявшую из сплошных выбоин и колдобин. Невозможно стало не то что спать, а просто спокойно сидеть, и их с Бьелен то и дело швыряло друг на друга. К полудню им настолько надоело огрызаться и шипеть, что между ними установилось некое подобие перемирия.
Без этого, в тишине, нарушаемой только стуком колес и еле слышными проклятиями, когда экипаж попадал в яму или наезжал на камень, стало совсем скучно. Сиденья были отнюдь не мягкими и не располагали к отдыху, а пахло в карете затхлостью. Кузов предварительно проветрили, но ему это не особенно помогло. За окошком тянулся однообразный пейзаж: леса перемежались полями, поля — деревеньками, а те опять лесами. Прежде чем выйти замуж за Акельена, Невеньен всего несколько раз покидала Острые Пики, и поначалу ей было интересно, но одинаковые картины за окном быстро нагнали тоску и на нее. Тем более что глядеть в него мешала Бьелен, старавшаяся в тусклом зимнем свете рассмотреть буковки в книге, которую читала. На обложке было вытеснено: «Сердце королевы».
Пообедать они остановились на постоялом дворе по пути. Напряженность не исчезла и тогда, невзирая на горячее вино и сочное мясо. Плетущиеся за каретами гвардейцы, замерзли и пасмурно молчали, отогревая руки у камина. Слуги-мужчины, которые ехали верхом, устали и были неразговорчивы. Без умолку трещала одна Шен — так звали молоденькую сехенку, — не замечая того, что пересекающиеся взгляды Эсти и Лимы скрежетали и сыпали искрами. Сами Невеньен и Бьелен уселись за разные столы и ели, не глядя друг на друга. Тьер, который мог бы сгладить шероховатости, кривился и с нечастным видом держался за спину. Ухабы порядком достали и его.
Когда с едой было покончено, а постоялый двор оставлен позади, все снова пошло по кругу: рощи, поля, сёла… Стало ясно, что следующего постоялого двора по такой погоде они достигнут не раньше ночи. Можно было расслабиться. Из-за продолжающегося снегопада экипажи ехали медленно, и Невеньен укачало до состояния, когда окружающее кажется иллюзорным и покрытым сизым маревом.
Она очнулась, когда снаружи все затянуло мглой. Напротив сопела Бьелен. Понаблюдав за бьющимися в стекло снежинками, Невеньен откинулась на сиденье и задумалась, чем бы скоротать время. Рукоделие она с собой не взяла, да и в любом случае не стала бы им заниматься. Роман, выпавший из пальцев Бьелен, призывно шелестел страницами, но Невеньен не стала его брать. Он был прочитан от корки до корки, а некоторые места — по два, а то и три раза.
Бьелен глубоко и ровно дышала, приоткрыв тонкие, красиво очерченные губы. Невеньен невольно ей залюбовалась. К этой девушке она не питала приязни, и все же понять влюблявшихся в нее мужчин было легко. Гладкая кожа, длинные черные ресницы, спадавшие блестящей волной волосы, томный рот и соблазнительные ямочки на щеках. Стильин должен был жениться совсем на другой девушке, прирожденной леди, и к тому же богатой, а выбрал Бьелен. Семья Лейтрен хоть и владела лавками и складами во всех ключевых городах Кинамы, бастарду-мятежнику выгод могла предоставить немного. Его это не остановило. Поговаривали, что счастья ему женитьба по любви все равно не принесла — к Бьелен начал наведываться новоиспеченный брат, еще когда ее законного мужа не подкосила болезнь.
Если бы однажды Стильин не зашел в какую-то лавку в Эстале и не увидел красавицу, которая подавала ему товары, Бьелен и Невеньен никогда бы не встретились. Они не ругались бы из-за Акельена и никогда бы не сидели, прижавшись друг к другу коленями, как будто они настоящие сестры, хотя в глубине души ненавидели друг друга.
Невеньен открыла окно впустить свежести и развеять дурноту от спертого воздуха. Нет сомнений, грусть и плохие мысли нагонял именно он.
Кареты еле плелись. Никто не рассчитывал, что они так задержатся в пути, и спереди доносилась тихая ругань кучера на кривую дорогу, лошадей, темень и вообще все подряд. В окошко лениво залетали снежинки. Бьелен во сне причмокнула губами и пошарила в поисках сползшей накидки. Невеньен пару мгновений поколебалась и подвинула к ней край ткани. Бьелен натянула ее на плечи, так и не проснувшись. Невеньен отвернулась. Сделала бы эта женщина для нее то же самое? Вряд ли.
Высунув нос наружу, Невеньен обнаружила, что маячивший рядом с экипажем Жевьер отстал и крутил головой, к чему-то прислушиваясь. На тракте, пролегающем через рощу, стояла тишина. Ни пения птиц, ни ветра — ничего, только стук копыт, скрипение экипажей и шорох падающего на землю снега.
— Затти, — позвал Жевьер второго гвардейца, трусившего с другой стороны кареты, — двинь-ка к лорду Тьеру, попроси подождать. Мне не нравится, что мы так далеко от них.
Конь зафырчал, когда Затти его пришпорил. В этот же момент впереди раздалось дикое ржание лошадей и грохот ускорившейся повозки. Кучер погнал упряжку? Но зачем, ведь так недолго и перевернуться? Заинтересованная Невеньен высунулась еще дальше, надеясь что-нибудь разобрать в свете подвешенного к карете фонаря.