Виньес, шедший рядом с ним, недовольно фыркнул. Для посторонних они разыгрывали охранников переговорщика, но этих посторонних вокруг не было. Кучер — верный слуга Альезана — не считался. Наверняка, работая на такого человека, он хранил не меньше секретов, чем главный королевский советник.
— Завидуешь небось? — спросил Сони Виньеса.
— Чему? — удивился тот.
— Ты лорд — и Альезан лорд. Но ты месишь грязь сапогами, таскаясь позади, а он с удобством едет в роскошном экипаже. Смотри, сейчас даже я, бездомный вор, лучше тебя. Я хоть и в телеге, но еду, а ты…
Кажется, последнее он добавил зря. Петля из магии обхватила его за ногу и стянула с телеги. Маг, к его чести, смягчил удар, но приземление все равно было малоприятным.
— Смотри, а сейчас я лучше тебя, — с видом победителя произнес горбоносый. — Я стою над тобой чистый, а ты валяешься в луже.
Сех, шедший позади повозки, засмеялся. Его всегда забавляло, как Сони и Виньес цапаются из-за положения в обществе. Потому, наверное, что над принадлежностью Сеха к народу слуг в отряде никогда не издевались и старались о ней не вспоминать. Мальчишке это льстило. Особенно на фоне вечных стычек вора и лорда.
— Вот же тварь, — буркнул Сони, поднимаясь и стряхивая капли с одежды. Лужа, к счастью, оказалась не самая глубокая, и он не сильно промок. — Это было нечестно, между прочим.
Виньес, успевший отдалиться, повернулся и задрал нос.
— Прости, я ослышался, или ты действительно завидуешь моим способностям?
— Хватит, — оборвал их Кален. Сони этому даже обрадовался — он не успевал придумать достойный ответ проклятому лорду. — Виньес, прекрати растрачивать силы на ерунду.
— Это не ерунда, а урок для ученого вора, — важно возразил тот.
— Эй, ты… — зарычал Сони.
Он шагнул к магу, и в этот момент по луже между ними ударил волшебный хлыст. В воздух взметнулись брызги грязи, с головы до ног окатывая и Сони, и Виньеса. Телегу с вещами Альезана этот ливень пощадил благодаря выставленному золотистому заслону.
— Теперь вы оба в одинаковом положении, — удовлетворенно произнес Кален. — Причин ссориться нет.
Виньес сердито осмотрел испачканные штаны и, кинув испепеляющий взгляд на Сони, торопливо зашагал вперед. Сех засмеялся еще громче, и на сей раз к нему присоединился Дьерд.
Сони тоскливо посмотрел на телегу. Отдыхать на ней разрешалось только ему — из-за того что он еще не полностью восстановил силы после избиения в коллекторах. Но в замызганном плаще на нее не полезешь. Если избалованный Альезан увидит хоть пятнышко на своих драгоценных шмотках, то будет биться в истерике весь оставшийся день. Сони побрел следом за повозкой, потерев покрытую корочкой скулу. Она плохо заживала, и шрам, похоже, будет больше, чем казалось сначала, в придачу он наложился на старый след от удара камнем. Поваляться не получится, промокший плащ не согревал от осеннего холода, а на солнце набежала тучка. Настроение было безвозвратно испорчено.
Сех продолжал хихикать. От его смеха становилось неприятно, но не из-за того, что это задевало гордость или вызывало ревность больного человека к здоровому. Мальчишка был счастлив, а счастливым куда ни глянь — одно веселье. Прошлое задание, невзирая на все сложности, закончилось успехом, а новое — охрана лорда Альезана на переговорах с сехенами — обещало быть плевой работкой. К тому же Сех собирался там встретиться с отцом. Который оказался одним из сехенских вождей и которого было приказано убить.
— Почему ты не рассказал, что твой папаша — такая большая шишка? — шедший рядом с Сехом Дьерд снова принялся его трясти. Маг не унимался целые сутки — столько занимал путь до Нехенхи.
Мальчишка застенчиво потупился.
— Никто из вас не рассказывал ничего о себе, и я подумал, что это неприлично.
— О-ой, ну слушай… — Дьерд взъерошил густую шевелюру. — Это всего лишь привычка, вдобавок мы друг друга знаем как облупленных. А ты-то новенький. Мог бы и похвастаться.
Он покривил душой — гвардейцам о Сехе было известно достаточно. Кален не принял бы в отряд чужого ставленника без досконального изучения его прошлого. Еще до устроенных в Остеварде испытаний было ясно, что Сех не простой сехен, иначе бы никто так не настаивал на его посвящении в гвардию. Но что он часть сделки, заключенной между сехенами и Тьером при посредничестве Альезана, стало неожиданностью. Сех всегда мечтал стать гвардейцем и верил, что добился этого сам, а его отец здесь ни при чем. Что ж, может, и так. И все же без заступничества папочки здесь не обошлось. Для жеста доброй воли, который продемонстрировал бы сехенам готовность королевы дать им привилегии, подошел бы любой мужчина с магическими способностями. У сехенов их рождалось меньше, чем среди кинамцев, и тем не менее кандидатов хватало. Но взяли Сеха — сына кесета Гоха.