Вопрос был на сто золотых, не меньше. Ламан не объявлял ничего подобного тому, что «если отряд не пойдет в Беллесвард, то он пойдет туда-то», поэтому оказаться он мог где угодно. Крепостей возле Квенидира было несколько, и все они были одинаково пустыми — после переброски войск, устроенной еще Тэрьином, в них оставалось человек по двадцать из всего гарнизона. Какую из них выбрал Ламан и в крепость ли вообще направились выжившие солдаты? Не исключено, что из Квенидира выбралось так мало людей, что Мальтьен или Оллет приказали собраться где-нибудь в близлежащей деревне. Однако обойти их все, чтобы узнать это наверняка, по сугробам заняло бы не одни сутки, а у гвардейцев не было ни еды, ни вещей, и неизвестно, получится ли найти все необходимое у беженцев, которые и сами во многом нуждались. А еще оставался Таннес, чьи мятежники тоже обосновались где-то тут, в холмах…
— Скорее всего, генерал Ламан вывел людей через северные ворота, ближайшие к Квенидирскому замку, — Кален снова закашлялся и раздраженно тряхнул длинными волосами, когда приступ затянулся. — Так что я предлагаю пойти по северной дороге до ближайших деревень и узнать, не видел ли там кто-нибудь королевских солдат. Все согласны?
Ему ответил хор мужских голосов. Стражница, единственная женщина в полукруге, задумчиво молчала.
— Ниланэль, что вы с матерью будете делать? — спросил Кален. — Мы подчиненные генерала Ламана, и нам в любом случае надо его найти, но вас этот приказ не касается. Вы можете идти в Мадрисет, если хотите.
Ее пшеничная коса тяжело упала с плеча на спину, когда Ниланэль отрицательно покачала головой. За часы, проведенные вне Квенидира, она отошла от ужаса и выглядела более собранной и трезвомыслящей. От своей беды отвлек ее и ребенок, с которым стражница все время возилась, как с родным.
— Я маг и должна присоединиться к королевской армии, чтобы бороться с када-ра. Я пойду с вами.
— А твоя мать?
Ниланэль оглянулась. Виллета в этот момент складывала из пальцев сложные фигуры, иллюстрируя свою историю. Мальчик, впервые проявивший какую-то эмоцию, кроме слез и угнетающего молчания, с интересом следил за тем, как старуха смешно кривит морщинистое лицо и пытается говорить на разные голоса. Он не замечал, как пожилая северянка покачивается от измождения и потирает костлявыми ладонями замерзшие ноги. Долгий путь она не преодолеет и будет постоянно задерживать спутников.
— Если вы позволите, лейтенант Кален, она пойдет со мной, — извиняющимся тоном ответила Ниланэль. — Все равно ей пока не вернуться в Квенидир, чтобы сложить для отца погребальный костер.
— Ладно. А ребенок?
Теперь Кален пристально изучал Сони. Он спрятал глаза, притворившись, будто разглядывает дорогу. Ну да, спасти ребенка была его идея… Он же не думал, что мать ребенка погибнет, а мальчишка после этого окажется круглой сиротой. Днем Кален уже отводил Сони в сторону и угрюмо предлагал поразмыслить о том, куда девать этого пацаненка. Если по-разумному, то его следовало оставить в первой же деревне. Но что дальше? Безногий сирота нужен никому не будет — это лишний рот и кипа забот. Сони становилось дурно, когда он представлял, как ребенка кто-нибудь выкинет на край деревни, чтобы тот ночью околел от холода. Взять такую обузу с собой, чтобы этого не случилось, отряд не мог. А даже если и потащат они его за собой, в крепости — или где там временно разместился Ламан — калеку ждет та же судьба, что и в деревне.
— Так что с ребенком? — хмуро повторил командир.
Сех набрал в грудь воздуха, чтобы что-то сказать, но все, что он выдохнул, было грустное «Ох, Сатос…» О последствиях своего сострадания задумывался не только Сони.
— Я возьму Кийдана себе, — Ниланэль, глядя вниз, теребила кончик толстой косы. — У меня два года назад сын утонул. Пускай у моей матери будет внук, хотя бы такой…
— Значит, определились, — с явным облегчением сказал Кален. Он встал с валуна, и теперь его не по годам стройная, крепкая фигура возвышалась над спутниками. Окинув их взглядом, командир приказал: — Тогда подготовьте мальчика, я усажу его на коня, и выдвигаемся. Время не терпит.
Он произнес это строго, но его голос был бодрым, словно впереди их ждала легкая прогулка, а не изнурительное путешествие по морозу. Сони улыбнулся. Все-таки было у Калена сердце, каким бы жестоким он иногда ни казался. Все-таки переживал он из-за этого несчастного Кийдана, что тот замерзнет до смерти, выброшенный на опушку леса.
Долгие поиски Ламана теперь представлялись не в таком мрачном свете. На дорогу, которая огибала Квенидир и выводила на север, Сони смотрел почти весело. Пока отряд вместе, пока им не нужно никого бросать на произвол судьбы, они справятся с чем угодно.
