Когда они шагнули в проход, снова раздались скрежет и шорох камней. Светлая щель, за которой виднелась спальня сехена, сузилась и исчезла, скрыв за преградой Лига, выглядевшего теперь более чем настоящим. Тьер, по бледному лицу которого скользили создаваемые мечущимся огоньком тени, наоборот, казался древним призраком. Во мраке, который маленькому фитильку свечи разогнать не удавалось, Невеньен стало не по себе, и она запоздало подумала, что зря помчалась сюда очертя голову. Пожалуй, стоило взять с собой гвардейцев.
— Вы торопились, — мягко, но с укоризной напомнил Тьер застывшей Невеньен. Заметив, как она озирается и опасливо поджимает плечи, добавил: — Не бойтесь, вам здесь ничего не угрожает. Проходы вычищены, подготовлены и регулярно проверяются моими шпионами.
— Значит, так вы и узнали о нашей с Иньитом свадьбе?
— Да.
Невеньен стиснула зубы.
— Как много в замке ходов? Вы прослушиваете даже мои покои?
— Увы, в проектировании замка участие принимал сам Бэйлед Великий, а ему не нравилась идея, что кто-то будет подглядывать за ним в его спальне, — советник развел руками, насколько это позволяло тесное пространство. — Поэтому сеть потайных ходов охватывает почти весь замок, но возле королевских комнат нет ни одного.
Это заставило ее вздохнуть спокойнее. С Бэйледом она была всецело согласна — не очень-то приятно знать, что кто-то наблюдает за тобой там, где ты ходишь голым. Но вместе с этой мыслью ей пришла и другая.
— Вот почему когда мы оставались наедине с Иньитом, нас постоянно прерывали, — Невеньен скривила губы. — Он был прав — за этим стояли ваши соглядатаи!
Советник неопределенно пожал плечами.
— В каких-то случаях да. А в остальных… Я предупреждал вас не доверять вашему окружению, но любовь ослепила вас настолько, что вы забыли не только об этом, но и об элементарной осторожности, милуясь прямо в коридорах замка. Стоит ли после этого винить меня?
Вспомнив о том, как они с Иньитом кружились в галерее на третьем этаже, Невеньен прикусила язык, чтобы не с него не сорвалось проклятье. В тот раз кругом виноваты были они сами — счастье затмило им разум. А впрочем, какая разница? Их свадьба состоится уже завтра, а после этого можно будет уже не изворачиваться и плевать на слухи. Тем более что Тьеру обо всем известно — бояться будет некого.
— Нам нужно идти, — после короткого молчания сказал он. — Иначе мы можем опоздать. Прошу вас, моя королева, пока мы будем здесь, старайтесь не шуметь. Сейчас мы в моих покоях и нас слышит только Лиг. Будет лучше, если мы не дадим никому повода задуматься о том, почему из-за глухой стены ночью доносятся голоса.
Невеньен, придерживая волочащееся по пыльному полу платье, зашагала за советником. Он двигался уверенно, заранее поворачиваясь боком в некоторых местах, когда иначе пройти было нельзя, и подавал ей знаки, чтобы она сделала так же, пригнулась под торчащей балкой или не споткнулась о выступы. Похоже, Тьер прекрасно знал дорогу. Невеньен же почти сразу потерялась в поворотах, спусках и подъемах. Ходы не следовали привычным очертаниям этажей и комнат — пол мог вдруг подняться до середины этажа, так что Невеньен в специальные прорези видела рядом с собой потолочные крепления, либо опуститься настолько, что подглядывающие оказывались на уровне ковров, наблюдая за жителями комнаты снизу. Постоянно изменялась и ширина коридора — один раз даже худой Тьер закряхтел, протискиваясь через щель между стенами.
— Откуда вы узнали об этих ходах? — спросила его Невеньен в момент краткой передышки.
— От человека, который пробрался по ним к семье короля Ильемена и убил его детей… Поверьте, вам лучше не знать об этом, — не глядя на нее, ответил Тьер.
Пожалуй, он был прав. Она действительно не хотела знать, какие пытки применяли к убийце, чтобы выбить из него эти сведения.
Темнота и исходящий от камней холод угнетали Невеньен. Она раздраженно отряхивалась каждый раз, случайно коснувшись стен, и брезгливо уклонялась от висящих под потолком паутинок. Тьер упоминал про уборку, но, видимо, она была таковой только с точки зрения мужчин. Осветив свой подол, Невеньен сердито подумала, что если ее заметит кто-нибудь в замке такую среди ночи — перепачканную, всю в паутине, — это вызовет гораздо больше слухов, чем поцелуи с Иньитом возле молитвенной комнаты. Последнее, по крайней мере, можно разумно объяснить.
