Письмо начиналось обычной занудной формулой — извинениями, что ничтожная леди Мельета посмела отвлечь на себя внимание ценнейшей леди Невеньен. Девушка вздохнула — теперь, когда она вошла в семью мужа и больше не принадлежала родителям, ей до конца жизни придется получать подобные официальные послания. После приветствия как бы между прочим перечислялись семейные новости — что самая старшая сестра Невеньен, которую она практически не помнила, родила пятого ребенка, что кто-то из родственников болеет и так далее. Только в самом конце мать намекнула, что ждет подробного ответа, и позволила себе теплую приписку — она сильно скучает и отец тоже, хотя ни за что в этом не признается.
Отец. Невеньен вздохнула. Если бы хоть одно слово в этом письме исходило от него! Но он лишился всех детей — когда последняя дочь покинула его, ему стало не за кого волноваться. Однако у него остались обязательства. Он не просто отец, он генерал Стьид, и он обещал зятю армию. В памяти Невеньен зазвучал голос Иньита: "Как можно чаще говорите ему, что вам нужны солдаты".
Но как сообщить ему об этом через мать? Невеньен быстро набросала официальный ответ и взялась за второе письмо — то, которое гонец спрячет и передаст лично родителям. В нем можно было рассказать больше — о бессонных ночах, о постоянном унижении от Бьелен… Она со стоном оперлась щекой на ладонь. Нет, об этой мерзкой женщине точно нельзя писать, иначе Невеньен совсем опозорит себя в глазах родителей тем, что не способна дать сопернице отпор. Она взяла перо и принялась выводить первые строчки: "Любимая мама, жизнь в поместье не так плоха, хотя никто не воспринимает меня всерьез…" Нет, не то. Невеньен смяла бумагу и отправила ее в неразожженный камин. Она промахнулась, и комок упал на пол. Скривившись при воспоминании о комнате Иньита с разбросанным мусором, Невеньен поднялась и добросила бумагу до камина.
Она забраковала около десяти листов, когда в дверь робко постучали. Невеньен нетерпеливо вздохнула — она же предупредила, чтобы ее не беспокоили! Смущенный голос Эсти, глухо звучащий через преграду, все объяснил.
— Моя госпожа, к вам пришел лорд Тьер.
Все-таки старшую служанку она выбрала себе сообразительную, похвалила себя Невеньен. Эсти хватило ума понять, что главный советник — не тот человек, которого следует лишать аудиенции королевы.
— Конечно, впусти его! — крикнула она, накрывая письма другими бумагами — подальше от чужих глаз.
Спустя несколько мгновений раздался повторный стук — на сей раз громче и с б
— Вы редко приходите ко мне в такой час, советник, — улыбнулась Невеньен, когда они устроились на мягких креслах друг напротив друга.
— Прошу прощения, моя королева, до этого времени вы были заняты, — извинился Тьер. Он помолчал. — Вы сегодня проявили необычное внимание и настойчивость при обсуждении вопроса о новобранцах. Рад, что начали наконец-то находить заседания интересными для вас.
Он уперся локтями в подлокотники и сложил руки с выступающими венами пирамидкой, поверх которой смотрел на Невеньен. Невзирая на похвалу, в его тоне и взгляде чувствовалась какая-то настороженность, от которой девушке стало не по себе.
— Я всего лишь последовала вашему совету прислушиваться к лордам, — невольно вытянувшись, ответила она и тут же почувствовала себя, как нерадивая ученица, которая оправдывается перед учителем. Но почему? Она же ни в чем не виновата!
— Это очень хорошо, — задумчиво кивнул Тьер. — Вас осенила прекрасная мысль — заставить лорда Мелорьеса поработать над проблемой с законом. В последнее время он много критикует и не делает ничего действительно полезного.
Напряжение стало медленно уходить из спины Невеньен. Ее хотят просто похвалить. Ощущение вины возникло просто по привычке, беспокоиться не о чем, успокоила она себя. Однако следующие слова Тьера заставили ее снова вытянуться в кресле.
— Тем не менее я пришел поговорить о другом. Вы стали очень часто посещать лорда Иньита.
Невеньен вспыхнула. Значит, кто-то все-таки заметил, что она ходит к нему без разрешения мужа и без сопровождающего. Иначе и быть не могло — в поместье множество болтающих слуг, да и сами лорды временами чересчур любопытны.
— Да, это так, — признала она.
— Я боюсь, что для такой юной госпожи, как вы, его общество может оказаться вредным, — медленно произнес советник, как будто стыдясь того, что должен сказать.
