Терзался молодой Бард, как было сказано, и неопределенностью. Молчаливо следуя за Сидом (что оставался для него пусть и доброжелательным, но незнакомцем), молодой Кристоф-Панкрациус Курц (Бард имел привычку часто повторять в уме свое имя, дабы за годы неволи его не забыть) не был уверен что им было действительно по пути. Куда Сид увлекал Барда? К какому-то Исгароту, Магу Огня из часовни, что со слов Сида мог-бы им неким образом оказать помощь. Прежний душеправитель, ужасный аль Барадар - чародей, служитель культа Белиара, ну а по сути – тоже маг, только что не Огня как Исгарот, а Тьмы, в свое время завлек Барда как раз таки обещанием бескорыстной помощи. Обретя свободу, Барду не очень-то и хотелось попасть в услужение новому чародею, хоть он и знал, что Маги Огня рабов не держали и, вроде как, исправно помогали страждущим и беззащитным. Возможно так и было раньше, а сейчас? Три с лишним года Бард провел в рабстве - как ему казалось целую жизнь. За годы порядки могли поменяться, особенно в теперешнюю лихую, скоротекущую пору с рушащимися ежегодно устоями и попранием казалось-бы вековых, незыблемых прав. Так что Барда к Часовне не тянуло. Тихо следуя за Сидом, он было подумал немножко отстать, а потом с охотничьей тропки незаметно свернуть и, покамест старый Сид будет мешкать, сокрыться глубоко в лесной чащобе, подальше от чужих, враждебных глаз. Лишь только доносящееся из леса ворчание дикого зверя и хищное уханье птиц заставили Барда передумать.
Было сильно за полночь, когда путники, свернув наконец с тропы и с трудом продравшись сквозь колючий кустарник, оказались подле дверей одинокой Часовни. Поросшее лесными мхами и плющом некогда величавое здание нынче угрюмо возвышалось над путниками, словно то была и не часовня вовсе, а каменный исполин, поглядывающий из-под тяжелых век на копошащихся у ног чудноватых людишек. Подойдя к дверям, старина Сид громко застучал медным молотком:
– Отвори, отче, путников поздних дорога привела! Пыльны наши одежи, но чисто наше сердце, черно за околицей, да светло на душе! Тьма Белиарова и ночь его страшная пред Инноса всеблагим могуществом отворись! - молвил Сид, повторяя приветственную молитву паломников из былых времен.
Часовня ответила молчанием, но минуту погодя из её глубин послышался шум чьей-то тяжелой поступи, заохал на деревянных опорах старый засов и, с протяжным стоном петель, дверь отворились. На пороге, облаченный в серое монашеское платье, стоял старый отец Исгарот и, очевидно спросонья, изумленно уставился на путников.
– Иннос помилуй! - воскликнул он, захлопотав, – А я-то думал, что на монастырском тракте паломников совсем не стало. Теперешний ночной прохожий часовни крадучеся сторонится, как грабитель среди ночи, и мимо проходит. Но заходите, дети, заходите, добрые люди! Сей-же час я растоплю камин и согрею вам эля, заходите, мир вам.
Пропустив путников, Исгарот затворил двери и, подперев их надежным засовом, проследовал внутрь Часовни. Остывший за ночь камин по молчаливому наказу мага огня тотчас-же воспылал, а из котелка над очагом завеало пряным ароматом монастырского эля. Расположив гостей в удобных креслах подле камина, отец Исгарот подал жестянки и, собственноручно разлив напиток, велел гостям вволю угощаться и отдыхать. Впервые за весь прошедший день старина Сид почувствовал, насколько на самом деле устал: кости ломило от крутого марша по тропе, голова-же налилась тягучей дремотостью. Бард, устроившись по удобнее на кресле, угощался теплым элем и, скинув обувку, стал готовиться ко сну. Телесной усталости он не ощущал, а мысли о насущных тревогах решил отложить - ото всех этих неспокойных помышлений ощущал он себя смертельно уставшим.
– Благословенный отец, – сказал Сид, желая до сна оповестить Мага о причинах столь позднего визита, – Поклон тебе за то, что принял нас, гостей незваных, в столь поздний и недобрый час. Ночь на дворе - только вора и скверну по округе носит. Но пришли мы вовсе не доброй вестью поделиться, а… – но тут Исгарот его перебил.
– Полноте Сид, старина» – мягко молвил Маг, – Я, право, в некотором смысле и ждал что ко мне постучатся. Бо, времена нонче складываются такие, что рано или поздно кто-то точно постучался бы – на все воля Божья, но всему свое время. Так что повремени и ты с рассказом. Утром поведаешь как есть, когда солнце взойдет и под его благословенными лучами вся правда откроется. А пока спи.
– Но отче! – было запротестовал Сид, но Маг Огня не стал его слушать.
– Спи старина, отдыхай, не тревожься. Те тёмные люди что преследовали вас по ночи не посмеют преступить порога Часовни. По правде говоря, они уже тут пробегали, но порыскав по округе и понаушничав, сунуться в мою обитель не все-же решились, да и пока тут живу я - никогда не решатся, – строго отрезал Маг. – Так что спите, беглецы, зло тут вас не достанет, ибо не имеет силы и руки его коротки.
