Подойдя к стенке, я достал оттуда большой раскладной «солдатский» нож и, присев на кровать, начал медленно разрезать постельное бельё на полосы. Как же громко оно трещало! Того, что было под рукой, явно было маловато – я встал и, открыв шкаф, извлёк оттуда семь нераспечатанных комплектов. Их мне в течение нескольких лет и по разным поводам дарили знакомые, работавшие на одной московской ткацкой фабрике. Что же, вот всё это добро и пригодилось. По моим прикидкам, вполне должно было хватить. Так я и сидел, раздирая и скручивая между собой полосы ткани, и, как фон, через каждые пять минут в дверь настойчиво делали по медлительному звонку мои новые знакомые. Почему же они не ломают дверь или просто не караулят на улице? Сложно сказать – возможно, не хотят лишнего шума и не верят, что кто-то может в такую погоду рискнуть жизнью и выбираться из дома таким образом. Однако я уже решился и был уверен в успехе. Собственно, а какой оставался выбор?
Когда всё было готово, я взял рулетку и тщательно вымерил длину толстого каната – хватало даже с избытком. Я надумал завязать собаку посередине и спустить, а уже потом, на земле, вызволить из пут. Достав в туалете раскладную лестницу и чуть не упав, ударившись ею о косяк двери, мало различимый в темноте, я полез на антресоли, где мне пришлось минут десять разгребать скопившийся там хлам, пока руки не нащупали плоскую тяжёлую коробку. Бережно спустив её и подойдя вплотную к окну на кухне, я отщёлкнул пластмассовый запор и достал тяжёлый прохладный пистолет. Его вес и вид как-то успокаивали и, убедившись, что обойма полна пулями с тупыми жёлтыми пластмассовыми наконечниками, я аккуратно навинтил на дуло нечто вроде распылителя, весьма смахивающего на глушитель. Так оружие выглядело ещё более внушительно и серьёзно.
Я вернулся в комнату и извлёк из гардероба небольшую спортивную сумку. Туда я побросал всё самое необходимое на первое время – несколько рубах, смену нижнего белья, бритвенные принадлежности, маникюрный набор и пакет с оставшимся мясом для Норда. Не забыл и о лежащем около года в баре контракте, оформленном мне одним знакомым на какое-то постороннее лицо. В общем-то, мне это было совсем и ни к чему, однако от предложения я тогда не отказался – вот и хорошо, теперь вполне может сгодиться. Тем более что здесь же у меня лежал совершенно новый телефон, который я не так давно купил в подарок родителям девушки, с которой встречался. Мы тогда так и не выбрались к ним в гости, а вскоре и вообще расстались с Аней, поэтому аппарат, специально предназначенный для пожилых людей и детей, остался. Что же, весьма кстати – его место я тоже определил в сумке. Потом тщательно вытряхнул из ботинок, собрал по коридору камни, ссыпавшиеся с Трюфельного холма, и, на всякий случай аккуратно пересыпав в полиэтиленовый пакет, сунул кулёк в карман. После чего переоделся, положил в новую куртку кошелёк, ключи, документы, опустил в карман на молнии пистолет и поводок. Кажется, на этом и всё.
– Ну, что, друг, попробуем выбраться из дома? – спросил я, вздрогнув от очередного звонка в дверь. – Ты уж не подведи меня. Не лай, пожалуйста, хотя я прекрасно понимаю, что спускаться таким образом из окна – не самое приятное занятие. Извини.
Кажется, мы поняли друг друга правильно. Во всяком случае, Норд никак не возражал, что я несколько раз перевязал его широкими полосками ткани, к которым сверху прикрутил конец получившегося у меня каната. Однако, когда я, бдительно выглянув в окно и убедившись, что там никого нет, открыл балкон и сырой холодный воздух ворвался в комнату, Норд явно забеспокоился и понурился.
– Ничего страшного. Всего лишь дождливый вечер. Сейчас не успеем оглянуться, как сядем в такси и помчимся туда, где будет светло и тепло, – успокаивающе сказал я, сам невольно приподнимая воротник куртки.
Оказавшись на балконе, я обмотал практически всю верёвку вокруг правой руки и, подхватив Норда, с трудом поставил его на скользкие бамбуковые перила. А он оказался гораздо тяжелее, чем мне казалось. Видимо, придётся серьёзно попотеть, чтобы спустить его вниз.
– Знаешь, друг. Я буду очень стараться опустить тебя аккуратно, а ты пообещай, что не будешь лаять. Иначе может быть плохо дело. Ладно?
Я нежно прижал к себе Норда, помолчал и осторожно переставил его на узкий кант с другой стороны ограждения балкона. Стоять там, конечно, было неудобно, и я с растущим волнением видел, что пёс начинает паниковать, отчаянно пытаясь ухватиться лапами и навалиться на меня. Ну, нет – так дело не пойдёт, иначе мы вместе рухнем вниз. Я аккуратно, но твёрдо освободился и, чуть ослабив верёвку, вскрикнул, когда Норд, обтёршись боком о бетонный выщербленный кант, пропал из виду, при этом так сильно дёрнув мою руку с верёвкой, что я больно ударился плечом об ограждение и почувствовал, что немного выбил сустав. Да, непростая работа так тягать собаку, но никуда не денешься.
