Я повис на одной руке, а другой пытался обхватить трубу. Ничего не выходило – она была слишком скользкой. Ладно, тогда можно рискнуть и перепрыгнуть, обхватив её и надеясь, что стремительно, как по водной горке или пожарному шесту, скачусь вниз. Но эдак можно со всей силой долбануться спиной или копчиком о землю, что явно мало не покажется. Тогда как? Вздохнув, я опустился на колени, осторожно уцепился за торчащие из канта куски арматуры, которые выглядели более-менее монументально, и переместился на живот так, что мои ноги нелепо болтались уже в пределах верха чужого балкона. Затем я медленно сполз вниз, повиснув только на тут же онемевших от нагрузки пальцах, и убедился, что просто спрыгнуть на перила ниже – слишком рискованная и даже заведомо обречённая на провал затея. Правда, у меня ещё оставалась труба, и я решился. Была не была! Обхватив её одной рукой, я широко расставил ноги с тем, чтобы точно затормозить ими о соседский балкон, а потом резко переместил на трубу вторую руку. Тут же словно нечто стремительное подхватило меня и дёрнуло вниз, пронзив мгновенной вспышкой боли по всему телу, и я увидел, что мои взлетевшие вверх руки намертво уцепились за перила. Что же, могло быть и хуже – правая нога зацепилась за ограждение и, как крюк, удержала меня от дальнейшего падения, а руки сами собой доделали необходимое. Спасибо инстинктам! Я осторожно поставил болтающуюся левую ногу на внешний кант, выпрямился и замер. Надо немного передохнуть – в позвоночнике появилось ощущение необычайной тяжести и слишком чувствительной отдачи от быстро бьющегося сердца. Вскоре, к счастью, стало полегче, и, выдохнув, я с трудом перебросил через ограждение правую ногу, встав так же, как немногим раньше на своём балконе. Никакого движения в соседских окнах не было, но, разумеется, это вовсе не значило, что там всё происходящее осталось незамеченным. Точнее, мне оставалось на это только надеяться.
Правая нога болела всё сильнее, но свободно двигалась – значит, ничего не сломано. Я нагнулся и, измерив расстояние до земли, понял, что здесь уже придётся прыгать. Конечно, я смогу значительно сократить расстояние, если так же повисну на этом балконе, как и на своём, но, тем не менее, это было опасной затеей. Впрочем, не более, чем всё, что со мной происходит в последнее время.
Я опустился на четвереньки, уцепился за кант и, соскользнув вниз, повис на руках. Снизу что-то задвигалось, и я готов был уже вскрикнуть, подумав, что там ожидают Борис и Вера Павловна, которым я невольно облегчил задачу. Однако это был всего лишь Норд, который буквально каким-то чудом выпутался из сделанного мной куля и сейчас просто нервно бегал кругами, неотрывно глядя на меня и поскуливая. Эх, если бы ты мог мне хоть чем-то помочь! Хотя то, что кто-то заботящийся находится сейчас рядом и переживает, стоило очень многого.
Я отпустил руки. Падение длилось всего лишь мгновение, потом мои ноги коснулись земли, и я тут же попытался подпрыгнуть вверх, чтобы смягчить удар. В какой-то мере это удалось – я крякнул, крепко сжимая зубы, чтобы не прикусить язык, несколько раз перекатился, мысленно поблагодарив некогда отданные два года секции дзюдо, и растянулся на холодной мокрой траве. Буквально через минуту, немного придя в себя, я тяжело приподнялся и, пошатываясь, встал. Норд тут же радостно подскочил, упёршись лапами мне в грудь, отчего я чуть было снова не рухнул, но удержался и нервно усмехнулся:
– Ну, вот, пожалуй, и всё.
Немного подволакивая ногу и нервно оглядываясь, я достал из кармана куртки поводок, застегнул на ошейнике Норда и зашагал в сторону дороги. Сначала мне захотелось прибрать куски материи, которые образовывали на лужайке причудливую петлю и, разумеется, привлекут внимание соседей утром, если не раньше. Однако подумал, что сейчас это не имеет никакого значения, а отнять лишнее время и силы вполне может. Теперь надо было выйти через дворы к оживлённой трассе, которая вела в сторону Москвы, и попытаться доехать до Людмилы с собакой, к чему обычно отрицательно относились водители. Ну, ничего. Ведь у меня с собой самый главный стимул – деньги. И немало – под эти цели точно.
Когда я совсем выдохся и уже начал подумывать над тем, чтобы остановиться и передохнуть, мы добрались до дороги. Здесь нам пришлось ещё минут десять голосовать, пока какой-то пожилой мужчина, притормозивший на древнем «Москвиче», не согласился подвезти нас до нужного места, сразу же согласившись на предложенные пять тысяч рублей. Только деньги он хотел сразу, а я не видел никаких причин возражать.
