– Как хорошо, когда всё в порядке, – мечтательно и как-то заискивающе произнесла Людмила. – Знаешь, мне кажется, что с тех пор, как мы с тобой встретились, всё происходит настолько странно и стремительно, будто бы я и не жила до этого, а просто так – протягивала и вымучивала каждый день. Знаешь, как это грустно – постараться встать попозже и задуматься о том, как бы убить время до вечера, когда можно снова ложиться спать. Чем забить этот промежуток? Я пробовала чем-то увлечься, но ничего меня по-настоящему не захватывало. Не знаю, может быть, я просто к чему-то подобному не способна или искала не там. В любом случае, у меня это не получалось. А вот с тобой – совсем другое дело, и, думаю, когда всё останется позади, мы будем друг другу не менее интересны.
– Может быть, и так. К сожалению, я не могу сейчас сказать ничего определённого – ответил я и натянуто улыбнулся.
– Знаешь, говорят, что в каждой паре обязательно кто-то любит другого больше. Думаю, что иначе и невозможно, как и, допустим, в любой сделке – обязательно есть более или менее заинтересованная сторона. Так вот, в нашем тандеме я с удовольствием возьму на себя, так сказать, активную роль. Хотя бы из-за благодарности за всё, что ты сделал.
– Тут даже не о чем говорить. Мне…
Раздался звонок в дверь, и мы невольно вздрогнули.
– Кто там ещё? – обеспокоенно спросила Людмила. – Мне уже кажется, что каждое вмешательство извне обязательно несёт нечто плохое.
– Может быть, это с рецепшена или опять кто-то из службы безопасности здания никак не успокоится? – предположил я, приподнимаясь. – Но, на всякий случай, давай-ка схожу я.
Выйдя в коридор, я нарочито медленно начал приближаться к двери, невольно вспоминая, как мне звонили Борис и Вера Павловна в день воскрешения. Кажется, это было давным-давно, а сейчас казалось слишком простой развязкой, чтобы оказаться правдой. Ведь тогда мне достаточно позвонить Носатому, чтобы основная проблема разрешилась сама собой, а потом дело останется только за телом Оли, что, несмотря на неожиданно возникшие осложнения, почему-то казалось мне делом нескольких дней. Позднее я пойму, что, наверное, чувствовал или знал где-то в глубине души, что в этом не было никакой необходимости, как и в поиске для неё жертвы, но сейчас принимал просто за благоприятный знак. Если бы это на самом деле оказались Борис и Вера Павловна, то всё было бы даже слишком легко.
Приблизившись к глазку, я увидел лишь пустую прихожую. Может быть, просто долго шёл? Аккуратно отперев задвижку и замки, я достал из кармана куртки револьвер Виталия Александровича, приоткрыл дверь и внимательно огляделся. И то, что я увидел, мне совершенно не понравилось. Ближе к лестнице лежала скомканная куртка, очень похожая на ту, что была на сердобольном охраннике. Что бы это значило? Невольно в голове всплыли слова Носатого о том, чтобы звонить ему при чём-то подозрительном, и, наверное, это был именно тот самый случай. Впрочем, я не торопился – что-то ещё томительно беспокоило и было явно необычным. Некоторое время я стоял, озираясь, а потом услышал обеспокоенный крик Людмилы:
– Кирилл, ну, что там?
– Ничего особенного… – ответил я, вдохнув, и тут же понял, в чём дело.
В самом воздухе было что-то неправильное и горячее, словно где-то недалеко располагалась парилка. Да, несомненно, ничего подобного раньше не было. Кажется, даже воздух немного завибрировал и поплыл. Может быть, пожар или всё проще – в доме есть бассейн, что было бы здесь совсем не удивительным? Хотя, пожалуй, всё-таки здесь происходит что-то другое. На лестничной площадке не слышно никаких звуков, кроме странных периодичных шаркающих ударов где-то выше – возможно, соседи что-то ремонтировали. В остальном никто не поднимал панику, и, наверное, в этом действительно не было нужды. Но, помимо жара, ощущалось ещё и некое зло или напряжённость атмосферы вокруг. Кажется, подобное я испытывал недавно, когда мы дрались с Людмилой, или, быть может, это было нечто иное. В любом случае, пора беспокоить Носатого. Пусть немного развлечётся – просто так сидеть в машине скучновато.
Я хотел уже вернуться в квартиру, когда где-то гулко хлопнула дверь, затем другая, и всё стихло. Потом ещё два раза подряд что-то открывалось и замирало, словно ожидая от меня ответа. Никаких шагов слышно не было, и это почему-то настораживало больше всего. Затем где-то очень медленно, со слабым поскрипыванием, начала приоткрываться дверь. Кажется, это продолжалось бесконечно долго, а когда, наконец, звук прекратился, послышался какой-то настороженный смешок. Потом ещё один, но уже ниже и явно детским голосом. Что же это такое? Я замер, но больше ничего не происходило.
