Через некоторое время мне стало казаться, что площадка любого дома полна множеством подобных звуков и, в общем-то, в этом нет абсолютно ничего необычного. Если прислушиваться, да ещё пребывать в мистическом настрое, то в самом банальном может померещиться любая чертовщина, ограниченная только рамками фантазии человека. О чём же тогда звонить Носатому? Сказать, что в подъезде странно хлопают двери и слышится смех? Даже для меня это звучало как-то совсем уж по-сумасшедшему. Или с такими противниками, как Борис и Вера Павловна, ничего другого и не приходится ждать?
Сверху снова раздалось шарканье, глухой звук и какой-то приглушённый стон. Э, нет – наверное, соседи вовсе не ремонтными делами заняты, а там что-то посерьёзнее. Стоит ли соваться? А если от этого зависит человеческая жизнь? Ведь любому может стать плохо на той же лестничной площадке.
– Эй, кто там? – негромко спросил я, но эхо подхватило и многократно усилило мой голос, кажется, придав ему какие-то грозные и раздражённые нотки. – Вам нужна помощь?
Ответом были всё те же странные звуки, и, прижавшись к стене, я решился немного подняться, чтобы посмотреть – что там происходит. Честно говоря, мне вовсе не хотелось этого знать, но просто запереться в квартире казалось уж слишком трусливым и глупым. Тем более что Носатый вполне может обнаружить наверху всего лишь нуждающегося в помощи соседа, из-за которого я подниму панику. Нет, надо действовать аккуратно, но проверить самому и, если что, сразу бежать вниз и звонить.
Я поднял револьвер и медленно двинулся вверх, стараясь ступать неслышно. Когда я достиг площадки между этажами, то увидел того самого охранника, что приставал ко мне с расспросами. Именно он издавал эти странные звуки, пытаясь идти вперёд, но упираясь в стену перед собой, которой, кажется, не замечал. Я видел его со спины и не мог понять – пьян он, оглушён или у человека начался приступ какой-то болезни, поэтому попытался его окрикнуть:
– Я здесь. Вам нужна помощь?
Кажется, его движения несколько замедлились, потом он совсем остановился и начал поворачиваться всем корпусом ко мне. Вздрогнув, я отступил к узким панорамным окнам, увидев, что всё его лицо залито кровью – им он явно не раз ударился о стену, но, похоже, никакой боли или понимания происходящего не испытывал. На его ресницах расплывались и сочились вниз неприятные сгустки крови, но мне почему-то казалось, что он смотрит именно на меня. Наверное, это было именно так – через несколько мгновений он, сделав над собой видимое усилие, медленно двинулся вперёд. И, не успел я принять какое-нибудь сообразное обстановке решение, как этот человек, наступив на край пологой лестницы, соскользнул и начал кубарем падать в мою сторону.
Отскочив, мне удалось чудом избежать столкновения, и через мгновение охранник распластался неровной кучей там, где только что стоял я. Что же с ним такое? Опять происки Бориса и Веры Павловны? Может быть. Теперь точно надо было звонить Носатому. Но тут лежащий сильно вздрогнул, словно на какое-то время потерял сознание, а теперь снова вернулся к действительности, и, неуверенно задвигав руками и ногами, начал медленно приподниматься. Всё, с меня достаточно. Я быстро пошёл по ступенькам вниз и тут услышал звук множества открывающихся дверей, и в коридорах мгновенно оказалась целая толпа народа – в основном женщин в домашних халатах и маленьких детей. Это ещё что такое? Взрослые молча, медленно, наталкиваясь друг на друга, бродили без видимой цели, а малыши, как-то неестественно дёргаясь, вставали на колени, некоторое время ползли, как груднички, а потом снова неуверенно поднимались. При этом мне казалось, что все они, стоило мне отвести взгляд, тут же скашивают свои застывшие глаза в мою сторону и начинают зловеще ухмыляться. Но стоило мне повернуться, как я видел лишь бесстрастные и какие-то мрачно-торжественные лица. От всего происходящего мне стало не по себе и, приподняв револьвер, я очень аккуратно начал входить в толпу, желая поскорее оказаться в квартире, запереться и звонить Носатому. Самое время подумать о безопасности и переложить все заботы на чьи-нибудь плечи.
