— Ссыльный, из политических, — сказал старик. — Умер еще в начале двадцатого века. Исследователь-краевед. Есть данные, что он-то и набрел на этот тоннель. Разумеется, тоннель был и прежде, должно быть, еще во времена ханов, но, так сказать, предал огласке его местоположение именно Степан Януарьевич… Припоминаю, что я когда-то об этом читал в каком-то научном журнале. Дескать, господин Лозинский опубликовал некогда обширную монографию об этом тоннеле. Но в моем музее этой монографии нет, да и вряд ли вы ее где-нибудь найдете. Ведь сколько времени минуло! А сколько бед случилось за эти времена! Пропала, должно быть, монография. Но память о ней, как видите, осталась. Должно быть, этот тоннель и есть та самая Шайтан-нора…
— Знать бы еще, в каком месте она находится… — проворчал Кольцов.
— А вот в этом как раз и могут помочь военные карты! — воскликнул старик. — Должен вам сказать, что это точнейшие карты! А потому быть того не может, чтобы тоннель на них не значился. Вот погодите, я сейчас поищу. Пороюсь в архивах.
И старик торопливо скрылся в каком-то боковом помещении.
— Как думаешь, найдет? — спросил Кольцов.
— Думаю, что найдет, — ответил Мартьянов. — Основательный старик, ничего не скажешь. У такого ничего не пропадает. Тем более историческая реликвия.
— Это да, — согласился Кольцов, — основательный. Что ж, будем надеяться…
Старик отсутствовал недолго и вскоре вернулся с несколькими бумажными рулонами под мышкой.
— Вот они, древние карты, — сказал он. — Целых пять раритетов. Я на всякий случай захватил карты и более древних времен, а не только девятнадцатого века, как вы просили. Ну и на всякий случай принес военную карту советских времен. Одним словом, это все, что хранится в нашем музее. Только умоляю — обращайтесь с ними как можно осторожнее! Бумага очень ветхая и может рассыпаться от любого неосторожного к ней прикосновения. Это будет невосполнимая потеря для всего человечества. Да-да, именно так — для всего человечества!
С этими словами старик бережно положил карты на стол. Мартьянов, недолго думая, потянул к ним руки.
— Что вы делаете! — с ужасом воскликнул старик. — Это же древность! Ах, боже мой!..
— А что такого я сделал? — опешил Мартьянов.
— Вы слишком самонадеянно приступили к картам! — заявил настоятель музея. — С древними раритетами так поступать нельзя! Что вы! К ним следует подходить с благоговением и даже не дышать чересчур громко! Да-с! Ведь это, по сути, прах времен, который может рассыпаться даже от громкого звука. Э, да уж лучше вы к ним не прикасайтесь вовсе! Лучше командуйте, а уж я буду исполнять ваши команды. Итак, какую первую карту прикажете развернуть?
— На ваше усмотрение, — переглянувшись с Кольцовым, ответил Мартьянов.
— Это правильное решение, — одобрил старик. — Раритеты так и нужно изучать — начиная с самых древних и постепенно продвигаясь ближе к нашим временам. Вот, не угодно ли, — карта середины восемнадцатого века. Древнее, к сожалению, не нашлось… Смотрите, изучайте, ищите, что вам нужно. Но прошу — не прикасайтесь к карте руками! Боже вас упаси от такого святотатства!
— Обещаем даже дышать в сторону, — сдерживая улыбку, пообещал Кольцов.
— Вот это правильно, — самым серьезным тоном одобрил старик.
С величайшей осторожностью, можно даже сказать с благоговением, он развернул первую карту.
— Собственно говоря, — сказал старик, — это даже не карта как таковая, а план местности. Точнее сказать, план приграничной местности. В те времена, знаете ли, граница проходила в том же самом месте, что и сейчас. Прошу.
Мартьянов и Кольцов принялись изучать карту, стараясь не подходить к пожелтевшей от времени, грубой бумаге слишком близко. План был довольно-таки приблизительный и схематичный, однако же кое-какие знакомые штрихи на нем угадывались.
— Вот река, — сказал Кольцов, — правда, ее русло какое-то не такое, как сейчас…
— Ну, за столько-то времени река вполне могла изменить русло, — предположил Мартьянов. — С реками такое бывает.
— Может быть, может быть… — рассеянно ответил Кольцов, рассматривая карту. — Так-так… Вот — ущелье, вот — городок… А это горная гряда, и поверх нее какая-то линия. Параллельно гряде…
— Граница, — предположил Мартьянов.
— Именно граница, — подтвердил настоятель музея. — Начиная с восемнадцатого века она остается неизменной, то есть проходит по гряде.
— Понятно, — ответил Мартьянов. — А вот какие-то обозначения. Прямо на линии границы. И даже, кажется, надписи… Ах ты ж… — с досадой вымолвил он. — Почти совсем стерлись надписи-то за столько лет! А хотелось бы знать, что они обозначают, — Мартьянов вопросительно посмотрел на старика.
— Ну об этом нетрудно догадаться, — сказал старик. — Коль обозначения сделаны на линии границы, то, должно быть, они говорят о чем-то таком, что связано именно с границей. Скажем, это может быть тот же тоннель…
— Вполне возможно, — согласился Мартьянов. — Что ж, теперь давайте посмотрим другую карту.
Старик бережно свернул одну карту и так же бережно развернул другую.
