Мы направились по узкому коридору в кабинет доктора, в нос ударил характерный запах разложения и формалина.
– Ты ночуешь здесь? Когда я позвонила, ожидала, что назначишь встречу в своем доме.
– Входи в мой кабинетик. Присаживайся. Сейчас объясню. – Андрей перевел дыхание. – Каролина, в этом поселке творится что-то очень страшное. Понимаю, что это глупо, но спрошу: вы случайно на маскараде злых духов не вызывали?
– Нет, конечно. Это был просто праздник.
– Просто праздник?! После обычного праздника не происходят друг за другом такие чудовищные вещи!
– Что ты имеешь в виду?
– Мне позвонили из милиции и сказали, что погибла еще одна девушка.
– Еще одна?!
– Да. И вскрытие нужно делать немедленно. Хотят знать причину смерти. Надеются найти хоть какие-нибудь улики, которые помогут поймать убийцу. Поэтому меня срочно вызвали в морг.
– Значит, это убийство не вешают на Влада?
– Нет. По крайней мере, милиция его вины здесь не усматривает. Местные жители, конечно, могут с ними не согласиться.
– Андрей, ты должен постараться выполнить судебно-медицинское исследование верно, не упустив ни одной детали. Это может помочь расследованию.
– Каролина, думаешь, я этого не понимаю? Или делаю что-то не верно?
– Андрей, выполняя вскрытие Кати Марочкиной, ты не мог что-то пропустить?
– Пропустить? Что, например?
– Беременность.
– Беременность?! Ты держишь меня за дурака?! Я бы не сделал такой ошибки! С чего ты взяла, что девушка могла быть беременна? – негодовал Андрей.
– Есть такие подозрения.
– Послушай, я прекрасно отношусь к тебе, – успокоившись, продолжил доктор. – Но подобными высказываниями ты можешь испортить мне репутацию. Я прошу этими подозрениями ни с кем не делиться.
– Ладно, извини. Возможно, я зря сомневаюсь в твоих профессиональных качествах.
– Спасибо. Рад, что ты все же осознаешь это.
– Ты не мог допустить такой ошибки. – Произнесла я, наблюдая за одобрительной улыбкой доктора. – Ты намеренно скрыл информацию о беременности Кати.
Выражение его лица, расплывшееся в улыбке мартовского кота сменилось ошарашенной миной.
– Андрей, когда мы первый раз разговаривали с тобой в этом кабинете морга, я рассматривала книжный шкаф, – я старалась говорить спокойно, – Среди всего прочего я увидела там красно-белый бумажный конверт «Kodak», такой, какой используют для упаковки готовых фотографий. Когда я пришла на следующий день за фотографиями с места преступления, конверт лежал так же, и ты взял именно его и отдал мне. Почему же ты не дал мне эти фотографии в первый раз? Дай догадаюсь. Они были нужны тебе для подражания. Для того чтобы убийство Кати было максимально похоже на убийство Алисы. Ты думал, что в таком случае ни у кого не возникнет сомнения, что убийца – один и тот же человек.
– Не говори глупостей! Неужели у меня не может быть других фотографий?!
– Во-первых, ты вообще не любишь фотографироваться, я это помню. У тебя есть только детские фото и общие с классом.
– А во-вторых?
– А во-вторых, кто держит личные фотографии в морге?
– Почему обязательно личные?! Я работаю в морге, и все фотографии, находящиеся здесь, предназначены для диссертации.
– А вот это – еще одна твоя ложь. Я узнала, тема твоей диссертации не имеет никакого отношения к травмам тупыми предметами. Она связана с проблемами планирования семьи. Только, как показала жизнь, твоя оценка по теме диссертации – это двойка.
Андрей тяжело дышал, казалось, вот-вот его голова вскипит как котел, и из ушей повалит пар.
– Я разговаривала с твоим научным руководителем – Игорем Германовичем. Он рассказал мне, что его дочь собирается за тебя замуж. Выгодная партия, да? Игорь Германович Абрамов – это твой пропуск в научное сообщество. А тут Екатерина Марочкина, которая беременна и может все испортить…
– Подумай сама, неужели, если бы я был виновен, то стал бы помогать тебе с расследованием?!
– Ты помогал для того, чтобы отвести от себя подозрения. Чтобы я даже на секунду не смогла подумать о твоей виновности. И, заметь, помогал ты не милиции, которая может представлять для тебя угрозу, а мне, той, кого никто не слушает. И ты ведь не сказал никому, что Катя беременна, хотя это очень важно для расследования.
– Слушай, уходи лучше, – Андрей сел на диван и схватился руками за голову. – Я знаю, что ты хочешь помочь ему, но ты же не думаешь, что после твоего «разоблачения» я побегу в милицию сдаваться?! У тебя ничего не выйдет.
– Послушай, Андрей, в милиции уже знают об этом.
Андрей ошарашенно посмотрел на меня.
– Ты все рассказала?
– Мы с Тимуром вместе занимались расследованием. Сейчас в комнате находится небольшая видеокамера, которая окажется скоро в милиции.
– И что?! Отнесешь видео в ментам? Какого черта! Как ты могла?! Мы же, кажется, даже дружили в детстве!
– Неужели стоила кандидатская диссертация жизни твоего ребенка, Андрей!
Андрей вскочил с дивана.
