Домработница и шофер подстроили так, что у Маши на глазах Ивана Петровича из сумочки выпала миниатюра XVIII века, портрет князя Матвея Радзивилла в генеральском мундире, в рамке тех времен из настоящего золота (ведь Иван Петрович был, помимо прочего, коллекционер) – то есть так подстроили, чтобы Маша оказалась воровкой. Но Иван Петрович в это не поверил, а домработницу и шофера выгнал. И совершенно зря, потому что остался наедине со своей «ошибкой молодости», безо всякой защиты и даже без свидетелей.
Но когда он внезапно умер неизвестно от чего, завещав всё своей дочери Маше, из Америки свалился его сын с целой командой юристов. Он живо доказал, что завещание фальшивое, дом и коллекцию продал, а Маше велел катиться на все четыре стороны.
Маша его поцеловала, обхватила левой рукой за шею, а правой попробовала залезть к нему в брюки, но он отпихнул ее и сказал:
– Не, не, ты что. Неудобно. Сестра всё-таки. И люди ждут.
Маша стала объяснять и клясться, что она всё наврала, что она никакая не дочь Ивана Петровича, а просто всё сочинила от нужды и горя, но он не поверил.
– Сказано, катись!
Она горько заплакала, и он дал ей на прощание двадцать тысяч долларов наличными. Он как раз получил с покупателя два миллиона, тоже наличными, и собирался везти деньги в банк, и в прихожей его ждали охранники с автоматами. И вот он вытащил из сумки две пачки и дал ей. Ну, хоть что-то. Она даже сказала «спасибо». А он подвез ее до станции электрички.
Потом в самолете, привольно раскинувшись в кресле бизнес-класса – первый раз в жизни летел бизнесом, вот черт! – он вдруг подумал: «А интересно, эта тварь на самом деле моя сестра?» Но через полминуты эти мысли навсегда испарились из его головы, вместе с клочками памяти об отце, матери и старом доме в Петровой Роще.
Один человек вдруг решил стать писателем.
«Все пишут, а я что – хуже всех?» – подумал он и довольно быстро написал толстый роман. Послал его в издательство по почте. Три месяца прошло, он позвонил, ему сказали, что еще рано. Через полгода позвонил – сказали, что тот редактор уволился, а новый еще не прочитал. Потом новый тоже уволился.
В общем, прошло четыре года.
Или пять. А может быть, даже шесть. За эти годы писатель успел опубликовать свой роман в толстом журнале, издать отдельной книгой, напечатать его по-фински и по-немецки и получить премию имени Ганса Фаллады. Кроме того, он выпустил еще два романа и три сборника коротких повестей.
Вдруг звонок. Совсем юный голос:
– Я могу поговорить с Ярославом Авдеевичем?
– Слушаю вас.
– Здравствуйте, Ярослав Авдеевич, меня зовут Карина, я новый редактор подотдела современной романистики отдела русской прозы. Мне ваша рукопись, так сказать, по наследству досталась. Я прочитала.
– Ну и как? – спросил он.
– Не годится, – сказала она.
– А… а почему?
– Очень плохо написано, – жестоко ответила эта самая Карина.
– Вы уверены? – возмутился писатель, потому что за эти четыре или пять, а может, и шесть лет он успел привыкнуть к похвалам. К восторгам поклонников и лести рецензентов.
– Увы, – сказала она. – Абсолютно.
– Может быть, вы мне объясните, чем именно мой роман плох? Я всё понимаю, вы не обязаны, рукописи не возвращаются и не рецензируются, но… Но я ждал ответа целых пять лет! А может, даже шесть! Я уж счет годам потерял!
– Хорошо, – вздохнула она. – Приходите. Поговорим. Вторник – пятница с десяти до шести, комната 3–12. Только не обижайтесь!
– Постараюсь, – сказал он.
Он пришел в издательство назавтра. А для разговора на всякий случай перечитал свой роман, освежил в памяти.
В коридоре он наткнулся на своего старого институтского друга.
По всем законам жанра, друга вчера назначили главным редактором этого издательства. Друг полез обниматься, а потом взял писателя за руку и потащил в комнату 3–12. Закричал с порога:
– А вот кто к нам пришел! Кариночка, знакомься. – И он назвал его имя, отчество и фамилию. – Крупный мастер современной прозы! Кариночка, он не откажет такой красивой девушке, попроси его, пусть он нам чего-ни-то напишет.
– Карина уже читала мой роман, – сказал писатель.
Роман как раз лежал у нее на столе. Задрипанная распечатка.
– О! – сказал друг, который главный редактор. – Прекрасно!
– Ей не понравилось. Она считает, что роман не годится, – жестоко сказал писатель, глядя прямо в глаза юной редактрисе.
– Это еще что за дела? – сморщился главный редактор.
– Извините, – прошептала Карина.
– Она права, – сказал писатель. – Вы правы, душа моя. Я всю ночь читал. То есть перечитывал. Мне тоже не понравилось.
Взял роман со стола, бросил его в мусорную корзину и вышел.
А потом позвонил этой самой Карине и пригласил ее в ресторан. Но она отказалась, потому что у нее был жених и скоро свадьба.
И правильно.
