— Молчать! — выкрикнул сэр Гарольд, ударяя по столу маленьким молоточком. — Я не потреплю шума и разговоров в зале! Еще одно слово, и я прикажу очистить скамьи.
Первым он вызвал меня — в качестве свидетеля, обнаружившего тело. Вызванный следом Джек подтвердил мои слова. Затем коронер перешел непосредственно к допросу Фальстоу. Управляющий с полной непринужденностью рассказал о том, что Эттис возглавлял в деревне партию, противившуюся отторжению земель, без утайки поведал об антипатии между ним и Хоббеями, в особенности между ним и Абигайль, равно как и о том, что Леонард Эттис является искусным стрелком.
— Все ясно, — проговорил сэр Гарольд. — Что же касается алиби мастера Эттиса, то его может подтвердить только слуга, который утверждает, что они вместе клеймили овец. Вызовите его.
Поднялся старый крестьянин. Он сообщил, что в тот день находился вместе с хозяином. Тревельян угрожающим тоном заставил старика подтвердить, что он проработал на Леонарда двадцать лет. После чего холодно заключил:
— Итак, у тебя есть все основания выгораживать своего хозяина.
На помощь коронеру пришел сэр Квинтин.
— Если Эттиса повесят, собственность его отойдет государству и ты окажешься на улице, — заявил он свидетелю.
— Но я никого не выгораживаю… — запротестовал тот. — Я просто говорю правду.
— Мы надеемся на это, старик. Ибо для лжесвидетелей предусмотрены особые наказания.
— Неужели тут совсем ничего нельзя сделать? — шепнул мне Барак. — Этот старый увечный козел не имеет никакого права допрашивать кого бы то ни было.
Я в ответ лишь покачал головой.
Гарольд наконец отпустил старого слугу. Сэр Квинтин в этот момент смотрел на меня, приподняв брови, явно желая продемонстрировать таким образом свою власть. Коронер тем временем вновь ударил молотком, чтобы утихомирить поднявшуюся волну разговоров. Дождавшись тишины, я встал на ноги.
— Сэр, — произнес я, — справедливость требует, чтобы прозвучал вопрос, не имелось ли у кого-нибудь еще мотивов для убийства Абигайль Хоббей.
Тревельян развел руками:
— Ну кто еще мог хотеть смерти бедной женщины?
Я помедлил, понимая, что скажу сейчас ужасную для семейства Хоббей вещь, однако Леонард имел право на защиту:
— Сэр, я провел в этом доме неделю. И боюсь, что едва ли не все встреченные мною люди не любили миссис Хоббей. Сам мастер Хоббей признал это. Так, например, был… э-э-э… неприятный случай, закончившийся смертью ее собаки.
По скамьям вновь пробежал ропот. Дэвид повернулся и с предельным ужасом воззрился на меня. Дирик и Николас Хоббей тоже уставились на меня круглыми глазами. Впрочем, Хью по-прежнему невозмутимо смотрел в пространство перед собой. Внезапно Хоббей-старший словно бы очнулся, возвратившись в реальный мир, поднялся и произнес:
— Мастер коронер, если говорить о собаке, то это был несчастный случай.
Следом за ним поднялся и Винсент:
— А что касается Леонарда Эттиса, то я хотел бы особо упомянуть об одном инциденте. Этот человек имел наглость заявиться в кабинет мастера Хоббея и там вступить в спор с ним и со мной. Пришедшая туда миссис Хоббей, не выдержав, наговорила ему резких слов. Наверняка он затаил обиду против нее.
Однако Тревельян оставил оба этих заявления без внимания и обратился ко мне:
— Мастер Шардлейк, вы намекаете на то, что миссис Хоббей мог убить кто-то из членов семьи?
— Я только сказал, что это возможно, — ответил я и, помедлив, добавил: — Но могу сказать и больше.
Тут Кертис повернулся ко мне и тоже впился в меня яростным взором. Я невозмутимо встретил его взгляд, после чего юноша неуверенно поднялся на ноги и спросил:
— Позвольте мне, сэр?
Коронер вопросительно посмотрел на сэра Квинтина.
— Это подопечный Хоббея, — пояснил ему тот.
— Слушаю, — кивнул Тревельян юноше.
— Мастер Шардлейк прав, здесь все недолюбливали бедную миссис Хоббей, — проговорил Хью. — Если бы вам пришлось допрашивать всех, кто пострадал от ее злого языка, свидетелей оказалось бы слишком много.
— А вы лично тоже не любили ее? — уточнил Гарольд.
Поколебавшись, молодой человек ответил:
— Да, сэр, я ее не любил. Быть может, следовало проявить снисхождение… — Голос его почти пресекся. — Ведь миссис Хоббей много лет вела себя странно, явно была нездорова. Боюсь, это характеризует меня с не лучшей стороны, однако, увидев ее мертвой, я невольно произнес: «Ну что же, ты получила по заслугам». Но в то же самое время я положил ей на колени цветок, ибо покойная представляла собой самое жалкое зрелище.
Тревельян и Приддис-старший в недоумении переглянулись.
— То есть, по-вашему, миссис Хоббей заслужила столь страшную смерть? — переспросил сэр Гарольд. — Почему вы вдруг сказали такую фразу?
— Потому что именно это я и почувствовал в тот момент, сэр.
Квинтин заявил резким тоном:
— Мастер Кертис, когда на прошлой неделе я беседовал с вами в Портсмуте, вы ответили мне, что не имеете никаких жалоб или претензий. Разве не так?
— Так, сэр, однако я вовсе не говорил, что счастлив.
