Миссис Эттис кивнула. И в этот самый момент все повернулись на приближавшийся стук копыт. По подъездной дороге скакал вестник в королевской ливрее. Остановившись возле ступеней, он спешился и подошел к Фальстоу. После короткого разговора гонец вошел внутрь дома, а управляющий, немного поколебавшись, шагнул к нам. Дирик остался на своем месте. Я против воли восхитился отвагой Амброуза: нас окружали человек двадцать селян, разгневанных и враждебно относящихся к нему, но он все-таки подошел прямо ко мне и сказал:
— Мастер Шардлейк, этот гонец привез вам пакет с письмами. Он ждет вас на кухне. — Затем дворецкий повернулся к селянам. — Ступайте отсюда прочь, уходите все, если только не хотите попасть за решетку за пребывание на землях поместья.
Несколько мужчин посмотрели на него яростными глазами.
— А ты уверен в том, что этот сумасшедший парень не убил собственную мать? — воскликнул один из них.
— Вот именно, — поддакнул другой. — Этот припадочный одержим бесом.
— Нет! Мальчишка тут ни при чем! — воскликнула миссис Эттис. — Он еще ребенок, оставьте его в покое! — Женщина повернулась к Фальстоу и громко воскликнула: — Вот кто засадил моего мужа в тюрьму! И еще эта черная ворона! — Она указала на Винсента.
В толпе снова послышался ропот. Один из крестьян нагнулся, поднял с дорожки камень и запустил его в Дирика. Тот отпрыгнул в сторону, повернулся и скрылся в дверях. Селяне захохотали.
Я поднял руки:
— Уходите! Не устраивайте сами себе неприятностей! Подавайте вашу жалобу мне в Линкольнс-Инн! — После этого я повернулся к Амброузу. — А теперь, мастер управляющий, я встречусь с гонцом. Пошли, Джек.
Вестник сидел за кухонным столом. Урсула налила ему пива, дала хлеба и сыр. Увидев нас, он встал и поклонился, а потом передал мне пакет с письмами. Я вскрыл его: внутри оказались два письма, адресованные мне (от Уорнера и от Гая), и третье послание, предназначенное Бараку, которое я тут же передал своему помощнику.
— Спасибо, — поблагодарил я гонца. — Далеко ли вам пришлось ехать?
— Из Портчестерского замка. Король со свитой вчера прибыл туда. Мастер Уорнер приказал мне ехать немедленно, частные письма запаздывали. А почта из Лондона пришла несколько дней назад.
Еще раз выразив ему свою признательность, я предложил Бараку:
— Пойдем в твою комнату. Там спокойнее.
Обходя угол дома, Джек заметил:
— Деревенские запросто могут устроить здесь всякие неприятности.
— Да уж, — согласился я. — Однако удивляться этому не приходится.
Мой клерк с презрением усмехнулся:
— А вы заметили, как Дирик подпрыгнул, словно ужаленный, и поскорее дал деру от этого камня? Он из тех, кто смел на словах, но побежит при малейшем намеке на телесную угрозу. Жаль, что эту картину не видел молодой Фиверйир!
— Я так и не понял, по какой причине Сэма так внезапно услали отсюда. Но можно не сомневаться: это было связано с Хью и Дэвидом.
Барак со всей серьезностью посмотрел на меня:
— Вы наконец-то всадили свою стрелу в эту семейку. Жестокий был выстрел!
— Я должен был хоть как-то заступиться за Эттиса. И подумал, что если присяжные будут знать, как здесь относились к Абигайль, то, может быть, вынесут вердикт об убийстве неизвестными лицами. Однако Приддис помешал этому. Ты слышал, что он потом сказал мне?
— Да. Опасный тип.
— Согласен. Хотелось бы знать, хватит ли у миссис Эттис духа взять на себя защиту общинного леса? Мне кажется, что селяне пойдут за ней.
— Она показалась мне женщиной боевой, вроде моей Тамазин, только постарше. А теперь пойдемте читать корреспонденцию!
Оказавшись в своей комнате, Джек вскрыл письмо жены и погрузился в чтение, а я занялся посланием Гая. Оно было датировано четырьмя днями назад, двенадцатым июля.
