На скамьях уже вовсю шушукались, обсуждая происходящее. А потом случилось нечто совсем уж неожиданное: Николас Хоббей разрыдался. Закрыв лицо платком, он поднялся и вышел из зала. Дирик повернулся ко мне с самым яростным видом:
— Смотрите, что вы наделали!
Я заметил, что Фальстоу пристально наблюдает за своим господином. Впервые я заметил беспокойство на расчетливом лице управляющего. Неужели все-таки переживает за Хоббея, чей мир рушится буквально у него на глазах? Или же у дворецкого имеется некая собственная причина для беспокойства?
Закованный в цепи Эттис смотрел на Хью с подобием надежды на лице.
Тут произошло еще одно неожиданное происшествие. Дэвид вскочил, с грохотом опрокинув свой стул, ткнул пальцем в Кертиса и закричал:
— Ты лжешь! Ты настоящая гадюка, которую наша семья пригрела на своей груди! Ты всегда завидовал нам, потому что не похож на нас, никогда не сможешь стать таким, как мы! Мой отец… он любил маму, как и я сам!!! — И юноша обвел комнату взглядом с выражением муки на лице.
Коронер явно встревожился. Он что-то шепнул сэру Квинтину. Я уловил слово «перерыв». Старый Приддис в ответ яростно замотал головой, а затем с размаху стукнул тростью об пол:
— Тихо! Всем молчать! — Он с возмущением повернулся ко мне. — Ваше поведение позорно, сэр. Вы превращаете процедуру дознания в цирк. Вы не выдвинули никаких свидетельств, а лишь напрасно взбаламутили народ. Вся семья, это ясно, потрясена горем. Сэр Гарольд, давайте продолжать.
Коронер обвел помещение взглядом, а потом спросил:
— Сержант Шардлейк, располагаете ли вы какими-то конкретными фактами, позволяющими связать кого-либо с убийством миссис Хоббей?
— Нет, сэр. Я только утверждаю, что сложности в общении с покойной испытывали очень многие, а в отсутствие каких-либо прямых улик, указывающих на мастера Эттиса, вердикт должен гласить, что преступление совершено неизвестным лицом или лицами.
— Это будет решать жюри присяжных. Садитесь и больше не вмешивайтесь, иначе я обвиню вас в неуважении к суду, — пригрозил Гарольд.
Больше ничего я сделать не мог. Сэр Тревельян не стал вызывать других свидетелей. Жюри присяжных отправили решать судьбу подсудимого. Вскоре крестьяне вернулись с вердиктом. Он гласил, что убийство — кто бы сомневался! — было совершено Леонардом Эттисом, йоменом из Хойленда, которого отныне надлежит содержать в тюрьме Винчестера вплоть до следующей судебной сессии, каковая состоится в сентябре.
Когда Эттиса выводили, он еще раз посмотрел на меня, и во взгляде его ясно читалась просьба. Я один раз энергично кивнул. Передо мной восседал Хью, с прямой как палка спиной. Возле него тихо рыдал Дэвид. Подошедший к нему Фальстоу взял Хоббея-младшего за руку и увел из зала. Невзирая на жуткую цену, уплаченную семьей, я так и не сумел ничего толком выяснить. Теперь на протяжении нескольких месяцев вообще ничего не будет происходить. Я обхватил голову руками. Помещение пустело. Я услышал постукивание палки сэра Квинтина, который шел по залу. Затем, судя по звуку, старик остановился возле меня, и я поднял глаза. Приддис был явно утомлен, однако вполне доволен собой. Эдвард поддерживал отца под локоть. Неспешно наклонившись, Квинтин негромко проговорил:
— Вот так-то, мастер Шардлейк. Убедились теперь, что бывает, когда расследования проводятся с недостаточной ловкостью?
Цепочкой, по одному, мы вышли из зала на солнечный свет. Заседатели отправились по подъездной дорожке единой группой, в то время как большая часть деревенских окружила жену Леонарда. Женщина, сломленная несправедливым вердиктом, горько рыдала. Я подошел к ней и негромко проговорил:
— Миссис Эттис, не надо так убиваться.
Посмотрев на меня, она утерла слезы:
— Вы выступили в защиту моего мужа, сэр. Благодарю вас.
— Прямо сейчас я могу сделать очень немногое, но обещаю вам, что, когда дело дойдет до суда в Винчестере, я добьюсь справедливости. В конце концов реальных улик против вашего супруга нет, — добавил я, чтобы подбодрить ее.
— Но что нам делать с обращением в Суд палаты прошений по поводу общинного леса, сэр? — спросила женщина. — Мой муж не хотел бы, чтобы мы отказались от этой затеи.
Оглянувшись, я заметил Дирика и Фальстоу, которые наблюдали за происходящим, стоя на ступеньках крыльца. Я окинул взглядом селян: на лицах некоторых читалось уныние, но были среди них и те, кто выглядел возмущенным. Тогда я громко произнес:
— На мой взгляд, жизненно важно, чтобы вы подали свою жалобу. Нельзя допустить, чтобы случившееся сегодня запугало вас и заставило отказаться от решительных действий. На мой взгляд, Хоббеи отчасти именно на это и рассчитывали. Но едва ли суд осудит мастера Эттиса, вашего супруга наверняка освободят. А пока назначьте на его место кого-нибудь из односельчан. — Глубоко вздохнув, я добавил: — Присылайте бумаги мне, я буду сражаться за ваше дело.
— Послушайте моего хозяина, — поддержал меня Барак. — Ни в коем случае не прекращайте сопротивление.
