Домой я ехал с ощущением полной пустоты в голове. Я не мог думать, и даже вид какого-то иностранца, которого гнала вдоль Чипсайда банда улюлюкающих прохожих, едва отпечатался в моей памяти. Поставив лошадь в конюшню, я обогнул дом и вышел к фасаду. Саймон выглядывал из верхнего окна. Когда я открыл дверь, он уже летел вниз по лестнице:
— Мастер Шардлейк…
— Что случилось? Джозефина?..
— Нет, с ней все в порядке, сэр! Но миссис Тамазин… Ее помощница по хозяйству прибежала за мастером Гаем. У нее до срока начались роды, и мамаша Маррис страшно перепугалась…
Я развернулся на месте и побежал вдоль Канцлер-лейн к дому Барака, мимо адвокатов, останавливавшихся и недоуменно провожавших меня взглядом.
Мне открыл сам хозяин, взъерошенный, возбужденный и с кружкой пива в руках. Из-за закрытой двери спальни до нас доносились тяжелые стоны.
Джек втянул меня в дом и рухнул на крохотную скамейку в прихожей.
— Где Гай?.. — спросил я у него.
— У Тамми, — простонал мой помощник. — Не успел я провести дома и получаса, как у нее отошли воды. А до срока ей еще две недели! В прошлый раз ребенок родился вовремя, да и то…
— А где мамаша Маррис?
— Она там, вместе с Гаем. А меня они выставили сюда.
— Послушай… — Я забрал у клерка из рук кружку с пивом, которой он жестикулировал настолько бурно, что вполне мог расплескать содержимое. — А что сказал Гай?
— Сказал, что рановато. Мамаша Маррис страшно перепугалась и помчалась за ним.
— Ну, раз на раз не приходится, — рассудительно заметил я, — одни дети не спешат родиться, а другие вполне могут и поторопиться с появлением на свет.
Мой друг с мукой посмотрел на закрытую дверь, крики и стоны за которой не утихали.
— Во время родов это нормально. Ты же знаешь… — попытался я подбодрить его.
— Если с Тамми что-то случится, я этого не перенесу, я снова запью… Она для меня — все… — полным отчаяния голосом пробормотал будущий отец.
— Я знаю это. Знаю.
— Пусть даже будет девочка, мне все равно… — прошептал Барак и вдруг умолк.
Крики в спальне утихли. Наступило продолжительное, вселяющее ужас молчание. А затем до нашего слуха донесся негромкий недовольный голосок младенца. Барак открыл рот, но ничего не сказал. Дверь отворилась, и в ней появился Гай, широко улыбаясь и вытирая руки полотенцем:
— Джек, поздравляю! У тебя родился крепкий и здоровый мальчуган!
Подскочив на месте, хозяин дома подбежал к врачу и стиснул его руку:
— Спасибо! Спасибо вам огромное!!!
Облегчение переполняло его грудь.
— Мне-то за что? Благодари Тамазин. Вообще вторые роды… — начал было рассказывать Малтон, но Барак уже бросился мимо него в комнату.
Я осторожно последовал за ним.
Джейн Маррис стояла возле постели, держа в руках крошечную фигурку в свивальнике. Джек припал к жене.
— Полегче, дурачок, — сказала она негромко и, улыбнувшись, погладила его по голове. — Полюбуйся на своего сына.
Джек подошел к ребенку. Мы с Гаем заглянули через плечо Джейн.
— Какой красавец… чудесный малыш, — проговорил Барак, осторожно прикасаясь к крошечной ладошке новорожденного. — Правда же?
— Ну конечно, — согласился я, хотя, по правде говоря, все младенцы для меня были на одно лицо… такие маленькие старички.
Впрочем, парень явно был здоров и вопил во всю глотку. Я заметил на его макушке клок светлых, как у Тамазин, волос.
Внезапно мой помощник повернулся к врачу, и на лице его проступила тревога.
— А с ним действительно все в порядке?
— Более здорового ребенка мне еще не доводилось видеть, — заверил его медик.
Барак снова посмотрел на своего сына и негромко заметил:
— Подумать только, этот человечек может дожить до наступления нового века. Надо же, просто в голове не укладывается…
— Ну что, получил наконец своего Джона? — улыбнулась ему с постели супруга.
Задумавшись на мгновение, Джек покосился на меня и вдруг спросил:
— Тамми, а что ты скажешь, если мы дадим нашему мальчику другое имя?
— Какое же? — удивилась молодая мать.
— Давай назовем его Джорджем, — попросил ее муж. — Как нашего первенца. Мне хотелось бы назвать его Джордж Ллевеллин-Карсвелл. — Он снова посмотрел на меня и добавил: — В память наших друзей.
На кладбище задувал холодный ветер. Последние листья уже опали с веток, и порывы ветра кружили их и с тихим шепотом гнали мимо моих ног. Поплотнее запахнув кафтан, я пошел к церкви. Совсем скоро уже наступит зима.
