— Верно, — кивнул парень. — Это не так почётно как быть воин или охотник, хотя и нужно.
Лениво следя за ходом обычной беседы, я оглядел деревенскую таверну. Заведение явно видывало лучшие времена. Камин был весь в копоти и давно не чищен, пол и метла виделись друг с другом редко. Куда реже, чем с плевками и пролитым пивом. Трактирщик был под стать заведению, худой и сморщенный, с неприятным скользким взглядом. Он то и дело бросал взгляды на наш столик, но мы уже смирились с подобным поведением людей.
Мы привлекали внимание. Не то что бы этот факт был новостью. Я ожидал этого ещё в тот момент, когда мы ушли из лаборатории. Но факт был слегка неприятный. Из нашей компании я был, пожалуй, самым обычным и незапоминающимся. Наёмник как наёмник. Мира одним своим присутствием уже привлекала больше внимания. Девушки-воины были редкостью и экзотикой. Её чёрные с серебром волосы, которые она теперь стянула белой лентой в хвост, тоже были слегка необычными. Арзак сильно выделялся своей речью и ушами, но в целом выглядел обычным парнем. Пока не расстёгивал рубаху. Но все мы меркли перед красноглазой беловолосой девочкой, по имени Ида. Если бы вы захотели найти самую странную компанию в Эрте, то мы были бы главными претендентами на данное звание. И это даже если не углубляться в биографию. На странствующих наёмников мы походили так же, как гусь на курицу.
В отличие от праздного и понятного любопытства трактирщика, внимание со стороны столика, стоящего в другом конце зала, меня серьёзно беспокоило. Ребята, сидевшие там, были специфического пошиба. Деревня находилась недалеко от города и была достаточно крупной, чтобы тут водились этакие образчики местной фауны. Отдалённость от мест промысла разбойников и отсутствие деревенской стражи, призванной на затяжную войну, развязывали им руки. Я незаметно для того столика придвинул меч, прислонённый к лавке, поближе. И, поддерживая разговор, описал левой рукой несложную фигуру. Это был один из условных знаков, которым я всех обучил перед посещением первой деревни. «Ждите проблем».
Никто внешне не подал вида, что стал собраннее и осмотрительнее. Лишь Ида хитро прищурила глаза и едва улыбнулась. Но учитывая её внешний возраст, в этом не было ничего необычного. Теперь оставалось лишь ждать, каким путём пойдут события. Уходить было глупо. За еду и комнаты, пусть и паршивые, уже было оплачено, а за дверью накрапывал мелкий и мерзкий дождик.
Всё пошло по нежелательному сценарию. Через какое-то время группа людей встала из-за стола и неспешно направилась к нам. Хмырей было восемь. Разномастная публика находилась в явном подпитии и намерений своих особо не скрывала, теребя на поясах ножи и нехорошо щерясь. Трактирщик, почуяв неприятности, слинял куда-то на кухню.
— Чем больше я на вас смотрю, тем больше думаю, что непростые вы люди, — заговорил один из них, смуглый неопрятный тип с засаленными волосами. — А у нас тут народ таких не любит. Проще надо быть, вот что я думаю. Ближе к простому люду.
Команда поддержки смуглого загоготала и начала окружать наш угол.
— Так ты уметь думать? — иронично поднял бровь Арзак.
— И даже говорить, — осклабился заводила, блеснув парой золотых зубов, — в отличие от тебя.
— Моему другу не нужно уметь хорошо говорить, чтобы намотать тебя на копьё, приятель, — я постарался улыбнуться как можно дружелюбнее, разжигая конфликт.
Миром это всё равно не решить, так что или они побоятся лезть к кучке вооружённых людей, если мы сделаем лица пострашнее. Или сей унылый кабак ждёт славный погром. В том, что местные бандюганы умеют сносно драться, да ещё будучи пьяными, я сильно сомневался.
— Я сделаю вид, что не слышал ваших оскорблений, мудилы, — смуглого на несколько секунд перекосило, но он вернул на лицо якобы приятельскую улыбку. — Если ваши девочки составят нам компанию на сегодняшний вечер. Ведь надо быть ближе к людям, верно, парни?
Он развёл руки и огляделся, в поисках поддержки. Подпевалы заголосили, поддакивая словам главаря и жадно ухмыляясь. Парни явно потеряли берега, оставшись без руки закона в своём краю. Извечная проблема излишне населённого захолустья. Я хотел было подлить ещё масла в этот огонь дружелюбия, но меня остановил сухой стук, раздавшийся на другом конце стола. Повернув голову, я увидел неожиданную картину. Мира, небрежно сидя за столом, выхватила свой кинжал и воткнула в столешницу. И мрачным, хорошо поставленным голосом, заявила:
— Любому, кто сунется, срежу под корень. И речь не о руках.
