Через мгновение смех удвоился.
Сергей обернулся через правое плечо. И, шипяще выдохнул сквозь стиснутые зубы.
Мурт Раэрктах смеялся. А также, кривляясь, приплясывал, скакал из стороны в сторону.
- Ха-ха-ха! Ха-ха-ха-ха-ха! Ну, наконец-то! Наконец-то! Наконец-то это ничтожество заняло подобающее место!
Мельм скалился и вращал глазами. Все его гримасы в мельчайших подробностях повторяло лицо тёмной твари. То же самое было и с голосом - взвизгивающий, сбивающийся, он резонировал в страшном, противоестественном дуэте.
- Мурт... - Сергей был совершенно растерян. - Опомнись... Пожа...
- С кем ты разговариваешь?!! - взревел тот, кто больше не был Муртом Раэрктахом. - Его нет!! Осталась лишь самая малость, чтобы позабавиться с ней на досуге! О-о-о, этот нытик получит, что заслужил! Я повеселюсь с ним! А потом вдоволь погуляю со своими новыми друзьями!
Сергей стиснул пальцы на рукояти меча. Он не знал, сможет ли вытянуть клинок. Сможет ли ударить Мурта. Несмотря на весь свой опыт. Несмотря на страшную опасность. Не знал.
Тот, кто сидел в теле мельма, заметил это. Он улыбнулся. Страшно, плотоядно. Видеть такое выражение на детском лице было невыносимо.
- Замешательство, страх, да, да!! - вновь зазвучал чудовищный дуэт. - Как же это сладко! Нужно лишь добавить немного боли... и крови...
Хищно скрючившись, руки мельма метнулись под плащ...
Сергей, едва не взвыв, потянул меч из ножен...
Раздались скрипучие слова заклинания...
Руки мельма показались из-под плаща... совершенно пустые руки. Слегка подрагивающими, но спокойными движениями они вытянулись вдоль боков.
Мельм больше не кривлялся. И выражение его лица сменилось на куда более привычную усталую сосредоточенность. Разве что чуть более болезненную, чем обычно.
Замолчала и тварь в дальнем конце пещеры. Её лицо по-прежнему повторяло лицо мельма, но остальная масса вела себя по другому - судорожно подёргивалась.
Будто животное, пытающееся вырваться из ловушки.
Во время одного из таких движений тёмные отростки втянулись и отпустили Гнариуса Снатта. Волшебник из Академии грузно осел на пол.
Несколько секунд ничего больше не происходило. А потом Мурт Раэрктах поднял взгляд, уставившись в пустоту.
- Не воюйте с мельмами... - глухо произнесли два одинаковых голоса. - Никогда не воюйте с мельмами...
Глава 7.
Не воюйте с мельмами... никогда не воюйте с мельмами...
Так говорят в моём мире испокон веков.
Сейчас, когда со времён Пятой Войны прошло лишь чуть больше ста лет - говорят с уважением, с опаской. Со страхом. Но ещё через пару-тройку сотен лет это изменится. Уважение сменится непониманием. Опасение - ухмылками. Страх - иронией.
"Не воюйте с мельмами... никогда не воюйте с мельмами..." - будут они говорить, понимающе ухмыляясь. Смеяться, оценивая шутку. Заказывать нам выпивку, добродушно похлопывая по плечу.
У людей короткая память. Впрочем, и у нас не длиннее. Ведь мы не помним своих войн. Точнее, не хотим помнить. Пыльные свитки лежат в самых дальних концах самых дальних архивов. Их почти никогда не читают. И абсолютно никогда не обсуждают на публике.
Пять войн за восемь тысяч лет известной истории. И ни одной - гражданской. Что может быть красноречивее? Мы ненавидим воевать. Даже просто убивать для самозащиты или наказывать преступников для нас тяжело. А уж воевать... возводить насилие в культ, направлять его даже не против отдельных существ, но против целых народов... И самим терпеть лишения, как целому народу... Для нас нет ничего хуже.
Такими и видят нас окружающие. Мечтательными малышами, любопытными, любящими возиться с растениями... Доброжелательными, охочими до хорошей еды и хорошего веселья... И очень не любящими драться.
Мы поднаторели в этом. Научились налаживать добрые отношения с любыми соседями, научились быть нужными и важными партнёрами. Научились даже вызывать уважение. А если уж совсем припечёт - и стравливать потенциальных врагов с кем-нибудь другим.
Но невозможно полностью скрыть настолько заметную правду. Те, кто окружают нас, те, для кого война является пусть неприятным, но лишь средством достижения цели - они не могут не замечать этой разницы. Не могут не считать неприятие к войне слабостью. И поэтому они ухмыляются и качают головами. В основном, доброжелательно. Но время от времени...
...время от времени появляется государство. Сильное. Уверенное в себе. Жаждущее развиваться. Иногда - объединённое вокруг какой-нибудь новой, яркой и лестной для себя идеи. Государство, которое видит в окружающем мире лишь возможности для роста.
Когда взор такого государства падает на нас... доброжелательные ухмылки кончаются. Уступают место плотоядному оскалу перед яркой, богатой и доступной добычей.
Это всегда начиналось одинаково. Я знаю, потому что после Пятой Войны маниакально изучал все свитки во всех архивах. Всегда одно и то же.
Сначала - давление. Более или менее кровавое, но неизменно грубое, показное. Чтобы устрашить, сбить с толку. Чтобы слабый соперник и не думал сопротивляться.
