Правда, в ушах у Сергея никогда не возникало такого звона. Иногда, особенно за последние три недели, в тишине он слышал шелест Леса, прихотливую и загадочную вязь звуков, навсегда прекратившуюся в роковой день гибели Троэндора и последовавшего потом ужаса. В такие моменты Сергей злился, почти впадал в бешенство - не только из-за произошедшего, но и из-за упрямо искрившего откуда-то ощущения радости и истеричного желания, чтобы шелест вновь стал реальностью.
Вокруг не было абсолютно тихо, но Сергей знал, что сейчас не услышал бы шелеста в любом случае. Ничто не могло родиться у него внутри, где безраздельно царила пустота, где уже не было даже следов отгоревших чувств и страданий - скорее, беспощадная сухость уравнения, переставшего работать после изъятия одного из членов.
Провожая Троэндора в последний путь, Сергей старался не думать о том, что произойдёт после. О том, что, по сравнению с остальным, смерть друга была, как это не чудовищно, приобретением, хоть как-то заполнявшим потерявшую смысл жизнь. Грандиозная гекатомба, совершённая Лесом, стёрла всё то, что пестовалось робкими мечтами с детства, и грандиозно засияло в последние годы. Высшая справедливость оказалась высшей несправедливостью. И абсолютным крахом.
Все разошлись уже пару часов назад, а Сергей сидел и смотрел на могилу друга. Он выполнил то, что считал необходимым, похоронил Троэндора, и теперь не осталось ничего. Уравнение перестало работать.
Наконец осознав, что, глядя на могилу, видит только камень и ничего больше, Сергей поднялся на ноги. Глядя по сторонам и слушая пустоту внутри, он зашагал прочь. На холодном каменном полу остался только исписанный карандашом смятый клочок бумаги, который, впрочем, почти тут же был унесён прорвавшимся между камней сквозняком.
Сергей возвращался по тому же пути, но если на похоронах он был погружён в себя, то теперь старался увидеть как можно больше из того, мимо чего шёл. В этом желании не было отчаяния или, наоборот, восторга - просто пустота внутри естественным образом искала, чем бы хоть немного заполнить себя. Лица, одежды, здания, загадочные механизмы, прихотливые узоры, вырезанные даже на пещерном своде и глядящие вниз из световых пятен редких тамошних светильников - всё это замечалось, фиксировалось и отбрасывалось в сторону. Огромная белая площадь, хоровод световых плиток, сходящийся в монумент Семи Самоцветов, вызвали не больше интереса, чем сажа, осыпающаяся примерно с каждого пятого прохожего. Равнодушно-жадный взгляд скользил мимо всего, что видел, и ноги несли вперёд, уже несколько часов не изменяя монотонного размеренного ритма.
Ни предметы, ни рисунки, ни живые существа не могли задержать на себе внимания. И тогда в дело вступил свет. Сергей шёл по одному из окраинных районов Рифтрана. Ровное, немигающее сияние кристаллов осталось позади, и теперь от небольшой площади отходили несколько улиц, освещённых пляшущим светом факелов. Но...
Монотонный шаг сбился, и взгляд впервые резко дёрнулся к чему-то. Освещение крайней левой улицы явно выделялось. Оно было ровным и немигающим, но и более тёмным, чем в любом другом месте города. Осветительные кристаллы обозначали скорее тропу, чем жилую улицу, их вереница уходила где-то на километр вдаль и сворачивала влево. Идя по воображаемому продолжению тропы, взгляд Сергея также сместился влево и остановился на цепочке мелких огоньков, зигзагами идущей по далёкой стене пещеры. Не очень заметная и понятная раньше, теперь эта цепочка явно связывалась с дорогой, начинавшейся здесь. Сергей по-прежнему не видел чего-то конкретного, что могло бы привлечь, заполнить пустоту. Но, по крайней мере, он увидел путь.
Тропа действительно привела на лестницу, вырезанную в скальной стене. Поднимаясь, Сергей ни разу не обернулся к Рифтрану, морем огней разливавшемуся внизу. Всё, что его интересовало, ждало впереди.
Метров на десять ниже свода лестница уходила в стену, переходя в коридор, чистый, широкий и ровный, с абсолютно гладкими, не украшенными никакой резьбой стенами. Коридор, похожий на безликую застройку многоквартирных домов, исчезнувших вместе с прошлой, оставленной годы назад жизнью.
Пройдя дальше, Сергей почувствовал запах океана. Ветер был холодным и чистым, не пропитанным извечными портовыми примесями. Коридор выходил на свежий воздух.
Погода была очень ясной, и Сергею пришлось прикрыть глаза, ожидая, пока они привыкнут. После, оглядевшись вокруг, он увидел облицованную мостовую и дома, стоявшие ровными рядами. Прохожие были, в основном, людьми - стоявший на пересечении торговых путей Рифтран населяли многие, в том числе и те, кому не нравились подземелья. Похоже, гномы учли это, и с присущей им основательностью обтесали под жилища немалую часть наружного скального массива.
Сергей двинулся дальше. И через пару минут остановился. Перед ним расстилалась какая-то площадь. Она не представляла из себя ничего выдающегося - просто широкая ровная площадка, ограниченная со стороны океана парапетом в две трети человеческого роста.
